Итак, Эмилия отвечала Валанкуру, что согласна принять его вечером, и затем употребила все усилия, чтобы успокоиться и запастись мужеством, ведь ей предстояло вынести тяжелую сцену. Увы, не того она ожидала!
Вечером, когда Эмилию наконец известили, что граф де Вильфор просит ее к себе, она сейчас же догадалась, что внизу ее дожидается Валанкур. Стараясь казаться спокойной и собраться с силами, она встала и вышла из своей комнаты, но, дойдя до двери библиотеки, где она ожидала увидеть Валанкура, она опять почувствовала такой приступ волнения, что не решилась войти, вернулась в прихожую и там пробыла довольно долгое время, не имея сил совладать с собою.
Немного оправившись, она вошла в библиотеку; там сидел Валанкур и разговаривал с графом. Оба встали при ее появлении. Она не решалась смотреть на Валанкура; граф, доведя ее до кресла, немедленно удалился.
Эмилия сидела, потупив глаза в землю и с таким стесненным сердцем, что не могла говорить и с усилием переводила дыхание. Валанкур сел неподалеку и, тяжко вздыхая, молчал. Если бы она подняла глаза, то увидела бы, в каком он волнении.
Наконец он заговорил дрожащим голосом:
– Я просил у вас свидания сегодня вечером, чтобы по крайней мере избавиться от муки неизвестности, вызванной переменой вашего обращения со мною; намеки, пророненные сейчас графом в нашем разговоре с ним, отчасти объяснили мне эту перемену. Я убедился, что у меня есть враги, Эмилия; они позавидовали моему счастью и старались отыскать средство разрушить его. Я убеждаюсь также, что время и разлука ослабили привязанность, которую вы когда-то чувствовали ко мне, и вас нетрудно было убедить позабыть меня…
На последних словах голос его оборвался; Эмилия, волнуясь еще более прежнего, продолжала молчать.
– О, какая встреча! – воскликнул Валанкур, вскочил с места и взволнованно заходил по комнате. – Какая встреча после нашей долгой, долгой разлуки!
Он опять сел и после минутной борьбы проговорил тоном твердым, но полным отчаяния:
– Это слишком тяжело, я не в состоянии этого вынести! Эмилия, отчего вы не говорите со мною?
Он закрыл лицо рукой, как бы для того, чтобы скрыть волнение, а другой рукой взял руку Эмилии; она не отнимала ее. Подняв глаза, он увидел, что она плачет; вся нежность его вернулась с новой силой, луч надежды озарил его душу, и он воскликнул:
– О, вы жалеете меня, значит, не разлюбили! Да, вы все еще моя Эмилия – меня не обманут эти слезы!
Эмилия сделала усилие, чтобы овладеть собою, и, торопливо осушив слезы, сказала:
– Да, мне жаль вас, я плачу о вас… Но сознайтесь, могу ли я сохранить к вам прежнее чувство? Если помните, я еще вчера вечером говорила, что верю в вашу искренность, верю тому, что, когда я попрошу у вас объяснения ваших слов, вы дадите мне его. Теперь объяснения уже не нужно, я и так поняла, что вы хотели сказать! Но докажите, что ваша искренность достойна моего доверия, – ответьте мне по душе: тот ли вы самый, достойный уважения Валанкур, которого я когда-то любила!
– Когда-то любили! – воскликнул он с горечью. – Я тот же, все тот же!
Он умолк в несказанном волнении, потом прибавил голосом торжественным и полным отчаяния:
– Нет, вы правы, я уже не тот! Я погибший человек! Я не стою вас!
И опять закрыл себе лицо.
Эмилия была слишком растрогана этим честным порывом, чтобы отвечать сразу; пока она боролась с собой, стараясь подавить голос сердца и действовать с подобающей твердостью, необходимой для ее будущего спокойствия, она заметила, как опасно долго полагаться на свою решимость в присутствии Валанкура. Ей хотелось поскорее прекратить это свидание, мучительное для обоих; между тем она вспомнила, что, вероятно, это их последнее свидание; тогда решимость сразу покинула ее, и она отдалась чувству нежности и отчаяния.
Между тем Валанкур, объятый горем и угрызениями совести и не имея ни сил, ни возможности выразить эти чувства, сидел как громом пораженный, почти не сознавая присутствия Эмилии; лицо его было все еще закрыто, грудь волновалась от судорожных вздохов.
– Избавьте меня от необходимости… – взмолилась Эмилия, немного оправившись, – избавьте меня от необходимости говорить о ваших поступках, которые заставляют меня порвать с вами навеки! Мы должны расстаться – мы видимся в последний раз.
– Это невозможно! – воскликнул Валанкур, очнувшись от столбняка. – Не может быть, чтобы вы действительно думали то, что говорите! Вы не намерены бросить меня!
