Опять он остановился; взглянув на Эмилию, он увидал, что лицо ее страшно изменилось и что она падает со скамьи. Он едва успел подхватить ее; но она лишилась чувств, и он стал громко звать на помощь. Однако они отошли слишком далеко от дома, и слуги не могли слышать их; граф боялся оставить Эмилию одну, отправившись за помощью, а иначе не было возможности добыть ее. Вдруг ближайший фонтан попался ему на глаза; он прислонил Эмилию к дереву, под которым они сидели, а сам поспешил за водой. Тут опять явилось затруднение, во что зачерпнуть воды?.. Но в то время, как он наблюдал лицо Эмилии, ему показалось, что она начинает приходить в чувство.
Однако она довольно долго не приходила в себя, и когда очнулась, то увидала, что ее поддерживает не только граф, но и Валанкур; последний смотрел на нее встревоженным взором и заговорил с ней, дрожа от волнения. При звуке знакомого голоса Эмилия подняла глаза, но тотчас же опять закрыла их – снова ею овладела дурнота.
Граф с довольно суровым лицом знаком просил его удалиться, но Валанкур только тяжко вздохнул и стал звать Эмилию по имени, поднося к ее губам принесенную воду. Когда граф вторично отстранил его, Валанкур бросил на него раздраженный взгляд и отказался уйти до тех пор, пока она не очнется совершенно от своего обморока, и вообще не хотел ни на минуту поручать ее попечениям кого бы то ни было. Но в ту же минуту совесть, очевидно, подсказала ему, какой разговор происходил между графом и Эмилией, и в глазах его сверкнуло негодование; но он быстро подавил его, и лицо его приняло выражение сердечной тоски, побудившее графа отнестись к нему с жалостью, а не с гневом; вид его убитого лица так поразил Эмилию, в то время успевшую очнуться, что она залилась слезами. Но скоро она подавила в себе эту слабость; напрягши все свои силы, она сделала вид, будто совсем оправилась, встала, поблагодарила графа и Анри, пришедшего в сад вместе с Валанкуром, и двинулась к замку, как бы не замечая Валанкура. Тот, пораженный прямо в сердце, промолвил тихим голосом:
– Боже мой! Чем я заслужил это? Что вызвало такую перемену?
Эмилия, не отвечая, только ускорила шаги.
– Что так расстроило вас, Эмилия? – проговорил он, идя с нею рядом. – дайте мне сказать вам несколько слов, умоляю вас. Я очень несчастен!
Хотя это было сказано тихим голосом, но граф тем не менее услыхал и вмешался, говоря, что мадемуазель Сент-Обер чувствует себя нездоровой и не может принять кого бы то ни было; но он решается обещать за нее, что она примет месье Валанкура завтра утром, если ей будет лучше.
Щеки Валанкура вспыхнули; он надменно взглянул на графа, потом на Эмилию; на лице его быстро сменялись чувства удивления, горя и мольбы: она понимала их, не могла устоять и проговорила слабым голосом:
– Завтра мне будет лучше; если вы желаете воспользоваться разрешением графа, то я могу повидаться с вами.
– Повидаться со мной! – воскликнул Валанкур, бросая на графа взгляд, полный гордости и гнева; затем, как бы опомнившись, прибавил: – Но я приду, сударыня, я воспользуюсь разрешением графа.
Когда дошли до дверей замка, Валанкур задержался на минуту – гнев его уже испарился, – и, бросив на Эмилию взгляд, выражавший безумную нежность и глубокое отчаяние, он пожелал ей доброго утра, слегка поклонился графу и исчез.
