— Молчи, — он наклонился к ее уху, его губы коснулись кожи, зубы слегка сжали мочку. — Просто прими это.
И в тот момент, когда он вошел в нее, мир вздрогнул.
Не просто физически — магически.
Стены кельи содрогнулись, с полок посыпались древние фолианты. Где-то в коридорах академии потухли светильники, окутав все в густую тьму. А в своем кабинете Кальварис вдруг уронил перо, его щупальца беспомощно повисли в воздухе.
— Что это было? — прошептал он, но ответа не последовало.
В келье не осталось места для мыслей.
Только жар, разливающийся по жилам, как расплавленный металл.
Только ритм — жесткий, неумолимый, заставляющий Малину впиваться пальцами в камень.
Он двигался внутри нее с властной силой, каждый толчок заставлял ее тело выгибаться, каждый уход — стонать от нехватки.
— Да… вот так… — его голос был хриплым, губы прижались к ее плечу, оставляя следы, которые завтра станут синяками.
Малина повернула голову, их взгляды встретились, и в этот момент что-то щелкнуло.
Не в комнате.
В них.
Ее ногти впились в его предплечья, оставляя кровавые полосы, но он только зарычал в ответ, ускоряясь.
— Ты… ты чувствуешь это? — она едва могла говорить, ее голос срывался на высоких нотах.
Он не ответил. Ответом был лишь новый, еще более глубокий толчок, от которого ее сознание помутнело.
И когда волна накрыла ее, Малина закричала, ее тело напряглось, выгнулось, а потом — обмякло, дрожа в последних судорогах удовольствия.
Василий не останавливался. Он пригвоздил ее к кровати последним, отчаянным движением, его собственное тело содрогнулось в кульминации.
Тишина.
Только тяжелое дыхание, смешанное с недоумением.
— Что… что это было? — прошептала Малина, все еще дрожа.
Василий медленно отстранился, его глаза горели новым пониманием.
— Это, — он провел пальцем по ее губам, — начало нашего обучения в демонической академии.
Кабинет Отдела Особых Взысканий представлял собой странный гибрид современного офиса и старинной канцелярии. Потолок с осыпающейся штукатуркой украшали трещины, причудливо напоминавшие параграфы Уголовного кодекса. Стены были завешаны пожелтевшими исполнительными листами разных эпох — от пергаментных свитков XVIII века до факсовых сообщений 90-х. В углу булькал старенький кофеварный аппарат, от которого тянуло дешевым растворимым кофе с примесью сигаретного дыма.
На массивном дубовом столе, испещренном царапинами и чернильными пятнами, лежало досье Василия Морковкина. Папка с красной пометкой «Дело № 666» выглядела обычной, если не считать странного тепла, исходившего от переплета. На титульном листе аккуратным канцелярским почерком было выведено: «Долг: 1 (один) объект нематериальной собственности (душа) + пеня в виде домашнего животного (кот, не кастрированный)».
Алиса Волкова, известная в отделе под кличкой «Молния», развалилась в кресле временно отсутствующего начальника. Ее стройные ноги в дорогих кожаных сапогах были небрежно закинуты на стол, едва не задевая стакан с остывшим кофе. Темно-русые волосы, собранные в тугой хвост, подчеркивали острые черты лица.
— Ну и типок… — протянула она, вертя в пальцах служебную фотографию Василия. На руках — аккуратный маникюр глубокого бордового оттенка. — Как думаете, заплачет, когда мы его душу вновь изымем? Или будет строить из себя крутого?
Ее голубые глаза, холодные и оценивающие, скользнули по коллегам. В воздухе витал тонкий аромат дорогих духов с нотками бергамота и кожи — фирменный запах Алисы, который сводил с ума половину мужского коллектива отдела.
Марго Седова, развалившаяся на подоконнике, с хрустом разминала пальцы. Ее спортивное телосложение и короткая стрижка «под мальчика» не оставляли сомнений — перед вами профессионал. Свежая царапина на смуглой руке красноречиво свидетельствовала о недавнем «разговоре» с очередным неплательщиком.
— Если не заплачет — заставим, — её низкий голос звучал спокойно, но в нем явственно читалась стальная хватка.
Лика Зайцева, кокетливо поправлявшая перед зеркалом огненно-рыжие локоны, сладко улыбнулась своему отражению:
— Ой, да вы зря так… — её голосок звенел, как хрусталь. — Посмотрите, какие у него ямочки… — палец с идеальным маникюром нежно коснулся фотографии. — Мне нравятся мужчины с… характером. Особенно с таким впечатляющим досье.
Алиса и Марго синхронно подняли взгляды от документов, обменявшись красноречивым молчанием. В воздухе повисло то самое напряжение, которое обычно предшествовало грандиозному разбору.
— Лика… — Алиса медленно опустила ноги со стола, а в её голосе появились опасные нотки.
— М-м? — Лика невинно обернулась, поправляя дорогой шёлковый шарфик. При этом движении чуть приоткрылась изящная брошь в виде ключика — фирменный знак отдела.
— Ты опять собираешься играть в «доброго следователя»? — Марго скрестила руки на груди. Её карие глаза сверкнули, как два лезвия.
— Нуу… — Лика закусила нижнюю губу, оставив на ней лёгкий след помады. — А разве это не наш коронный номер?
