– Я бы покривил душой, сказав, что нет, никогда. Но если вспомнить, что именно я сошелся в схватке с медведем, то все не так просто. Первая встреча с оборотнем могла меня и шокировать, и заставить позорно отступить.
– Почему вы решили, что оборотень и есть Потрошитель? – продолжал допрос Уэллс.
– Потому что наши люди оставили его в том месте, где спустя сутки был найден обезображенный труп женщины. Согласитесь, не бывает таких совпадений. Это просто немыслимо.
– И что было дальше?
Я сначала не понимал, почему Уэллс все расспрашивает Стросса о Потрошителе и оборотне. Ведь мы здесь по другой причине. Нам нужно понять, правда ли человек-невидимка ограбил Лондонский банк и что его толкнуло на это преступление. Но с каждым новым вопросом для меня раскрывался замысел Гэрберта. Он опутывал Стросса словами, пытаясь разобраться в его миропонимании. И ведь причина преображения инспектора Скотленд-Ярда в преступника лежала в последнем расследовании и в том, что случилось сразу после схватки с медведем.
– Когда стало известно про новое тело, я принял решение о задержании оборотня. А дальше вы все знаете. Ваш человек присутствовал при этом, – Чарльз показал рукой на меня.
– Да, я знаю. Но я не понимаю, что было после того, как вы свалились с крыши. Оборотень погиб, но вы каким-то чудом выжили, – сказал Уэллс.
– А потом я очнулся здесь, в камере, в красной краске. И я не понимаю, почему меня арестовали? По какому такому обвинению? – возмутился Стросс.
– Вы считаете, вас не за что задерживать? – спросил Гэрберт.
– Если за честную и самоотверженную службу надлежит бросать в тюрьму, то да, я заслужил это, – с вызовом заявил Чарльз.
Уэллс откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Некоторое время он сохранял молчание, размышляя о чем-то. Леопольд хотел было вмешаться, но я сделал шаг в сторону стола и поднял палец к губам, призывая его не тревожить мыслителя.
Наконец Уэллс открыл глаза и посмотрел на старшего инспектора.
– У меня есть к вам предложение. Если вы будете согласны, я предлагаю провести небольшой эксперимент, только прошу серьезно отнестись к этому и быть настороже. Это уже касается вас, господа.
Гэрберт обратился к констеблям. Те сразу же вытянулись в струну, хотя и до этого стояли по стойке «смирно». Я даже не подозревал, что нет предела совершенства в выправке.
– Слушаю вас, – насторожился Леопольд.
– Я задействую один из своих приборов, чтобы увеличить скорость течения индивидуального времени. Это позволит нам немного посмотреть в будущее. Я вместе с Чарльзом Строссом запущу Ускоритель, а потом остановлю его. Посмотрим за цикличностью изменения в поведении Чарльза. У меня есть одна мысль. Хотелось бы получить ее подтверждение.
– Пожалуй, я согласен с этим, – подумав, дал добро Леопольд.
– Тогда я попрошу вновь надеть наручники на Стросса. Только закрепить их спереди, так, чтобы он мог держать руки на столе. Для безопасности его и всех окружающих. Не переживайте, Чарльз, и поверьте, это необходимо, – сказал Уэллс.
– Если это позволит разобраться в ситуации, то я согласен, – Стросс выглядел невозмутимым, но я догадывался, какие бурные процессы протекают в его душе. Он прямо кипел изнутри, так что требование Гэрберта о наручниках было вполне обоснованно.
Констебль защелкнул наручники. Уэллс взял руку Чарльза, другой взял Ускоритель и запустил его.
В считаные секунды фигуры Гэрберта и Стросса расплылись в смазанные пятна, которые дрожали, словно от невидимой вибрации, но в то же время оставались на месте. Леопольд смотрел на эту картину с удивлением, но достойным джентльмена хладнокровием. В то время как констебли не могли скрыть своего испуга. Хорошо, что не сбежали из допросной, показав, что недостойны носить мундиры лондонских полицейских.
Внезапно фигура Стросса задергалась в стороны, пытаясь вырваться из хватки Уэллса. Гэрберт тут же остановил Ускоритель, и Чарльз все-таки вырвался. Он смазался в сторону стены, опрокинув стул, и уже возле стены замедлился, вернувшись к привычному течению времени. Констебли тут же бросились к Строссу. Я увидел, что из ускорения вышел другой человек, тот самый человек-невидимка, в дом которого я вошел на задержание. Он рычал и бился в наручниках, точно пойманный в сети дикий зверь. Он ударил сложенными в замок руками одного констебля в живот, второго припечатал в лицо. Но первый констебль сориентировался в происходящем, выхватил дубинку и успокоил невидимку ударом по голове. Стросс упал. Констебли его тут же подхватили и вздернули на ноги.
– В камеру его! В камеру! – распорядился Леопольд.
Констеблей дважды упрашивать не пришлось. Они выволокли Стросса из допросной. Уэллс с жалостью проводил Чарльза взглядом.
– И что вы на это скажете? – спросил негодующий Леопольд Муар.
– Чарльз Стросс не виноват в выдвинутых против него обвинениях. Он не грабил банк и не совершал ничего противоправного. Кроме разве что помочился в неположенном месте, находясь в подпитии. Но за это я ручаться не могу, – невозмутимо заявил Уэллс.
– Что?!! – взревел старший инспектор.
