- А потом ты с воплем: "Попишу, фраер!", где-нибудь в подъезде обломок напильника мне в задницу воткнёшь? Нет, с этим я категорически не согласен!
- Ну пожалуйста! - взмолилась Маркова. - Ты же не всё время будешь рядом. А, если на меня нападут? Драться я не умею и вряд ли научусь...
- Значит убежишь. Ничего зазорного в этом не вижу, да и нам не впервой... И вообще, напомни, почему ты не на работе?
- А ты? - парировала она.
Прогульщик. Злостный, но хитрый нарушитель трудовой дисциплины шёл по противоположному городу берегу реки, по узкой, припорошенной свежим снегом тропинке. Выпуская изо рта облака белого пара, а не серого дыма, он наполнял свои измученные лёгкие морозным воздухом, наслаждался совсем не обязательной прогулкой, высматривал своеобразный ориентир.
Была среда и первая половина дня, соответственно почти свободна. Ставка на культ постепенно оправдывала себя. Протоиерей ожидаемо согласился с ним, пылая энтузиазмом, согласилась и Роза. Не согласен был только Узбек. Единственный работник сначала просил, а затем требовал отпускать с работы, трижды в неделю в первой половине дня для выполнения обязанностей, не связанных с производственным процессом, и при этом с сохранением оклада. Михайлов держал оборону ровно неделю, но, когда Неизвестный опустился до саботажа и деятельность цеха практически остановилась, сел за стол переговоров. Леонид получал в своё распоряжение первую половину понедельника, среды и пятницы, но лишался любых премий. Естественно, даже имея золотые монеты в тайнике, техник не собирался отказываться от премий и обязательно схлестнётся с мастером в борьбе за звонкий рубль, но позже.
Сопровождение Розы в бесплодных хождениях по домам и посещение скучнейших воскресных служб служили только одной цели, найти точку опоры. Именно правильно произведённое на протоиерея впечатление помогло бы подобраться поближе к следующей цели, которой был намечен сам архиепископ. А, если уж и с ним всё сложится хоть как-то, то первую часть плана можно будет считать успешной и приступить ко второй.
До полудня было ещё полно времени, Шейнер могла рассчитывать только на час его общества, поэтому Леонид уцепился за возможность прогуляться до окраины в светлое время суток и при хорошей погоде.
За всё время проживания в городе, техник неоднократно задавался вопросом приходящей живности. Как ни странно, но таковой не было. В городе вообще не было животных, за исключением фермы рядом с водной артерией. Любознательность, присущая ему, постоянно порождала вопросы не всегда уместные и связанные с побегом. Он не верил, что Увалень является самым крупным животным этого мира. На Земле есть слоны и киты, так почему и здесь не водиться подобным исполинам? Как они должны выглядеть, чем питаться, какова их роль в экосистеме? Было ли развито скотоводство у существ, построивших город и бункер? Куда они всё-таки подевались? Сомнений в том, что они оставили этот мир, не было, но почему именно они это сделали? Версии с умирающей экологической системой и катастрофической нехваткой не возобновляемых ресурсов отпадали сразу. Этот мир не был загажен так же, как и Земля с несчастными восемью миллиардами населения, а больше причин покидать родной дом, придумать пока не удалось.
Он почти вышел за порог, но блондинка, решив улучить момент, напросилась вместе с ним. Начав сильно издалека, она озвучила просьбу, заставившую Леонида задуматься о том, как негативно может сказываться на Марковой его общество.
- Научи меня. - снова просила она.
- Ты только за этим поплелась со мной?
- Не только. Составить компанию, прогуляться, подышать свежим воздухом, поболтать, узнать тебя получше. Живём вместе, а я о тебе ничего толком не знаю... У нас, вообще зима не такая как здесь. Всюду слякоть и реагенты. А здесь, самая настоящая зима, как на картинке, с сугробами и инеем. Только холодно очень.
Техник запнулся на ровном месте, но не упал, а после посмотрел на Лизу. Благодаря той самой борьбе со стрессом, когда они скитались по лесам, он действительно довольно много знал о блондинке, но о себе не рассказывал ничего. По большому счёту и нечего было рассказывать, кроме нескольких малоприятных историй из прошлого за которые, в лучшем случае, ему грозила немилость самой Фемиды. О Угольке, продолжающему иногда приходить во снах и тем самым превращая их в непонятное и жуткое цирковое представление, техник не мог рассказать вообще никому.
Леонид открыл рот, а Лиза, предвкушая согласие или хотя бы порцию откровений, даже улыбнулась. Глаза её полыхнули голубым пламенем, но получила совсем не то, чего ожидала.
- Я - скучный и закомплексованный хмырь. - угрюмо ответил техник. - Всё.
- Так не бывает! Каждый может что-нибудь интересное о себе рассказать. Даже ты. Я вот, например...
И Лиза умолкла. Жалкая попытка выудить из памяти хоть что-то интересное потерпела крах. Оказалось, ей самой нечего рассказывать, нечем делиться, а любая история, которую посчитала бы стоящей внимания была бы прервана комментарием техника: "Тупые малолетки". Был уже прецедент.