Он не хотел ничего говорить, пока Сокка учился у Мастера Пиандао. Сокка не мог покорять, он нуждался в чем-то, что поможет ему, если им придется драться. И кроме того, если родители были как учителя, то у Сокки уже был вождь Хакода. Он мог учиться пользоваться мечом у Пиандао, но он не учился жить так, как не одобрит его отец. Верно?
Шидан минуту рассматривал Аанга. Хмыкнул.
- Лучшие мечи остаются в ножнах.
Аанг моргнул.
- Это загадка, да?
- Это ты загадка, - сухо ответил Шидан. – Но часть её начинает проясняться. Ты используешь «ученик», имея в виду деши. Но деши не означает ученик, оно означает «приверженец». Подмастерье. Тот, кто охотится за твоим наставлением.
Гиацо велел ему сказать такое? Аанг почувствовал прилив ужаса.
- Воздушные Кочевники ни за чем не охотятся!
- Тогда давай скажем, что это тот, кто следует твоим путем, и за кого ты отвечаешь, как если бы ты был главой его клана, - Шидан вытянул перед собой ладони. – Это не умаляет правды. Назвав тебя своим деши, он дал тебе защиту среди нас, гораздо большую, чем получили бы твои одногодки. Деши подразумевает сенсея, того, кто отвечает за него и находится в ответе за его ошибки. Этим словом Гиацо затупил нам зубы, чтобы ты никогда не ощутил полную силу укуса рассерженного Великого Имени. Умный человек. – Он втянул воздух, словно собирался сказать больше. Снова взглянул на Аанга и покачал головой.
Почему у него возникло чувство, что Шидан посчитал Гиацо слишком умным?
«Это бессмысленно. Как может быть неправильным то, что ты не даешь людям пострадать?»
И как может быть правильным то, что Катара говорила, что Хама должна была умереть? Темный ветер приходит, говорил им всем Гиацо. Но ветер улетает.
- Почему бы… почему бы просто не вылечить её? – выпалил Аанг. – Она не просто злилась, она была одна. Она была больна. Нам надо было…
- Аанг, - голос Катары был напряженным и полным боли. – Прекрати.
Чувствуя теплый мех за спиной, Аанг уставился на неё.
- Мы не могли ей помочь, - пальцы Катары сплелись вместе, костяшки побелели. – Может быть… может быть Ягода смогла бы. Но то, что она сделала, что она продолжала делать… Пра-Пра рассказывала нам легенды. Если кто-то… если почувствуешь, как Холодные подталкивают кого-то, заставляют людей захотеть делать некие вещи… может быть, ещё удастся их спасти. И даже если они те вещи сделают… для всего племени будет лучше, если они просто уйдут на север. Туда, где солнце никогда не уходит надолго. – Пальцы дернулись. Снова сжались, свет костра бросал тени на узел её рук. – Если они уже убили кого-то, если они так далеко зашли… всё что ты можешь – покончить с этим.
- Ты хочешь сказать… - Аанг покачал головой. Как они могли такое говорить? Как они могли такое даже подумать? – Убивать людей неправильно! Убивать больных людей… - Он вскинул руки над головой в отчаянии. – Это хуже, чем неправильно! Это ужасно!
- Ну, иногда я бываю ужасной!
С ушами, всё ещё звенящими от её крика, Аанг не мог отвести от неё глаз. Она не могла сказать такое. Она не могла верить в такое. Не Катара.
- Ты не ужасная, - твердо возразил Сокка. – Защищать племя – не ужасно. Иногда приходится сделать что-то отвратительное. Это не ужасно. Это просто… иногда жизнь – полный отстой.
И Сокка? Аанг повернулся к Тоф. Земля была прямолинейной, ровной – у неё должен был быть ответ получше…
- Не смотри на меня, Легкие Ноги, - пожала плечами Тоф. – Помнишь поместье? Я не знаю, что мы делаем с безумными людьми. Разумеется, плохих парней сажают в тюрьму, но Хама уже сбежала оттуда. Что ещё нам оставалось делать? Связать её и никогда больше не подпускать к воде, как Народ Огня? Погрузить её на Аппу и сбросить в Царстве Земли? Нет, спасибо! Нам и так там хватает безумцев, когда армия Огня бегает и поджигает всё вокруг, - она помолчала. – Э, не обижайся, Дедуля.
- И в мыслях не было, - в улыбке Шидана блеснули зубы. – Я читал доклады о путешествиях вашей группы. Я знаю о многом из того, с чем вы столкнулись. И с кем.
- Но смерть – это не ответ! – настаивал Аанг. – Смерть никогда не является ответом.
- Твои действия в Северном храме воздуха, - сухо напомнил Шидан, его острые ногти отливали золотыми искрами, когда он ворошил пламя, - говорят иначе.
- Это нечестно! – Он до сих пор помнил большие куски металла, падающие в ледяные облака. – Вы сказали, что были другом Кузона!
- А, и моя дружба с Кузоном должна изменить реальность твоих действий? – Шидан, моргнув, смотрел на него, как котогатор на жертву из болотной воды. – Мои извинения. Я было подумал, что монах Гиацо учил так же, как в прошлом учил Мудрец Огня Гентаку: что добро, совершенное во имя зла, остается добром, а злые поступки, даже совершенные для святейшего из мудрецов, остаются злом. – Ещё одно медленное, леденящее моргание. – Ты убил, чтобы защитить население Северного храма воздуха. Я убил, чтобы защитить тех, кто мне дорог. В чем же разница?
Наконец-то он мог дать ответ.
- Мы не вели себя эгоистично, - крикнул в ответ Аанг.
Хитоми ощетинилась. Аанг мог поклясться, что видел, как поднялись волоски у неё на затылке.
