Тимоха тяжко вздохнул: и с семьей было нелегко расставаться, и к Михайле Федоровичу крепко сердцем прикипел. Но что поделаешь? Коль князю и ранее верой и правдой служил, то и ныне надо его повеленье с честью выполнить.
- Добро, князь.
- Спасибо тебе, Тимоха, - обнимая послужильца, Молвил Михайла Федорович. - И вот еще что. Про саблю и пистоль забудь. Отныне ходить тебе простолюдином. Нарядный кафтан смени на сермягу и встань к кому-нибудь на постой. И чтоб человек тот был надежный. Денег тебе немало дам. Сгодятся.
На другой день после отъезда Михайлы Нагого в Углич, Бабай начал бродить по Москве, прикидывая в уме, где ему пристроиться на постой. О Зарядье он пока не думал.
Неподалеку от «плавучего» Москворецкого моста83 собралась огромная толпа. Не было любимее у народа боев кулачных. Велись они с глубокой седой старины. Невзлюбила кулачные бои церковь. Митрополит Дионисий наложил запрет на «игру бесовскую». Ослушников били на площадях кнутом, но и это мало помогало.
Где уж там спрятать в народе удаль и стать молодецкую! Высок и могуч детинушка. Вьются кудри русые, румянец во всю щеку, кровь молодая неудержимо кипит в жилах. Где ж, как ни в честном поединке, испытать свою силушку.
Детина в синем кафтане стоял посреди круга. Он был навеселе, на лице играла широкая улыбка.
- Выходи на честной круг, братцы! Три ковша меда бражного ставлю! - кричал молодец, указывая на бочонок подле себя.
Молчали посадские, поглядывая друг на друга.
- Неужели перевелись добры-молодцы на Москве православной? Не робей, братцы!
Гудела толпа, перекидываясь словами:
- Здоров чертяка. Чего доброго и ребра поломает.
- По всей Москве сильнее Никитки Бурлака не сыскать.
- Ежедень на купецкие суда тюки да мешки таскает, вот и набрал силушки. Труднехонько молодца на круг найти.
Недоволен Никитка. Распахнув кафтан, подпер бока длинными руками, молча заходил по кругу. Махнул с досады рукой, подошел к бочонку, выдернул из него деревянный клин. Брызнула в подставленный ковш с узорами духовитая янтарная струйка. Никитка высоко поднял ковш, крикнул задорно:
- Аль перевелись на Руси питухи кабацкие?!
Засмеялись в толпе, зашевелились.
Постоял Никитка, а затем, запрокинув голову, неторопко выпил. Смачно крякнул, утер русую бородку и кинул ковш на бочонок.
- Эх, куды ни шло! Иду, милай. Расступись, народ православный! - раздалось в толпе.
Вышел в круг здоровенный крутолобый мужик в бедняцком зипуне.
Толпа довольно зашумела:
- А нос-то краснущий. Истинный питух! Хо-хо-хо!
- Добрый питух за версту чарочку чует!
