- Не робей, Ермилка! Постой за Великую улицу!
Вынесли бочонок из круга. Расправив плечи, Никитка приосанился, весело посматривая на супротивника. Бойцы поклонились народу и встали друг против друга.
- Ты гость, тебе и бить первому, - молвил Никитка.
- Спасибо за честь. Держись, паря.
Мужик размахнулся и с силой ударил Никитку в правое плечо.
Зашатался молодец, но устоял.
- Бурлаки не так бьют! - вскрикнул Никитка и, резко взмахнув рукой, ударил мужика в грудь. Ермилка покатился под ноги толпы.
- Слава Никитке!
- Молодец, паря, дюже вдарил!
- Кулачищи, как молоты!
А Никитка выкликал следующего желающего. Толпа безмолвствовала. Уж больно силен Бурлак, пожалуй, и не сыскать ему равного.
Озорно тряхнув русыми кудрями, Никитка с сожаление молвил.
- Не гадал, не ведал, что на Москве перевелись добры-молодцы. Одному мне бражный мед пить.
Тимоха, не обделенный богатырской силой, пытливо приглядевшись к Никитке, чуть было не пошел в круг, но вовремя спохватился. Неизвестно, чем бы закончился кулачный бой, но его, Тимоху, непременно запомнили бы в лицо многие москвитяне. Этого же ему было делать нельзя. А жаль, когда чешутся кулаки.
Но вдруг к толпе, окруженный дворовыми холопами, подъехал на белогривом коне молодой всадник в богатом темно-зеленом кафтане с козырем, шитом золотой канителью.
Всадник спрыгнул с коня и, пошатываясь, пошел в круг.
- Не чванься, Никитка. Хочу тебе нос расквасить.
Всадник был явно на подгуле. Его признали: молодой Семен Годунов, сын именитого теперь боярина Степана Васильевича. Его часто видели на Москве хмельным. Семен был не в меру спесив и дерзок.
Толпа расступилась. Боярич подошел к Никитке, ухмыльнулся, и, ничего не говоря кулачному бойцу, ударил его по лицу.
- Полегче, боярич, - хмуро произнес Никитка, не ввязываясь в драку. Он хорошо ведал, что ели ударит сродника Бориса Годунова, то его непременно засадят в темницу.
А Семен, довольный смирением Никитки, всё больше наглея, вновь стукнул его по лицу, а тот опять-таки не решился дать сдачи.
- Да что это такое, братцы! - не удержался Тимоха и, подскочив к Годунову, изо всех сил шибанул того по голове. Боярич рухнул наземь, а взбудораженный Тимоха отошел к толпе.
- Молодец, паря! - довольно закричали посадские.
На Тимоху наехали, было, дворовые холопы Годунова, но толпа сомкнулась, не пропустила. Кто-то из посадских схватил Бабая за рукав сермяги и тихонько произнес:
- Идем за мной. Укрою тебя. Поспешим!
