- А чего ему во дворце сидеть? Докука! Он - князь непоседливый. То с ловчими по полям за зайцами гоняется, то медведей в берлогах травит, то соколиной потехой тешится. Неугомонный! Но ты жди, друже. Как мужики за соху возьмутся, Михайла во дворец вернется. Не зевай.
- Не прозеваю, Богдаша… Но тут, видишь ли, дело какое… Батя сказывал, что по Угличу недобрый слушок о Полинке идет. Но какой? Ничего толком не сказывал.
- Чепуха сей слушок. Князя Нагого у Русина Ракова минувшей зимой видели. Эка невидаль. У князя и приказчика дел по городу невпроворот. А у людишек язык без костей, вот и мелют всякий вздор. Выше голову, друже!
- А мне Полинку увидеть не терпится, - вновь, покраснев как рак, произнес Андрейка. - Хоть бы одним глазком глянуть. Ране-то зрел ее в храме, а ныне она в церковь не ходит.
- И на то есть причина. В хоромах приказчика крестовая комната имеется. Вот и молится в ней твоя Полинка. Русин Егорыч человек усторожливый. Боится, как бы златошвейку дворцовые люди не выкрали.
- А что, если в светелку дивный шандал изготовить? Вместе бы и вручили.
- Да ты голова, друже! - загорелся Богдашка. - Скоро пресвятая Троица, а у меня новый шандал, почитай, готов. Еще денька четыре повожусь, и будет дивным. Приказчик на подарки солощь. Авось нам и повезет. Самой-де златошвейке надумали вручить. Как от мастеров - мастерице. Впустит!
- Дай Бог.
Андрейка ушел от медника умиротворенным. Скорее бы Богдаша свой шандал доделал.
Г л а в а 19
ПОДАРОК
И вот наступила Пятидесятница - День Святой Троицы. В великий праздник, как и в другие праздники, в Угличе никто не работал. Упаси Бог взяться за какое-нибудь дело!
Как-то князь Михайла Нагой проезжал в Светлое Воскресение по Спасской улице, что раскинулась неподалеку от Успенской площади, и вдруг увидел с коня, что за тыном боярина Ивана Борисовича Тучкова четверо дворовых колют топорами березовые плахи. Нагой осерчал и крикнул через тын, дабы к нему позвали боярина.
- Ты что это, Ивашка, издревле заведенные порядки рушишь?
- Холопей своих наказываю, князь Михайла Федорович. Провинились изрядно.
- Тэ-эк, - еще больше огневался Нагой и, спрыгнув с коня, повелел:
- А ну пошли к дворовым!
Холопы при виде князя побросали топоры, скинули шапки и низехонько поклонились.
- Почему не празднуете?
- Дык, - промямлил один из холопов, растерянно глянув на боярина.
- Боярин на изделье поставил?
Дворовые понурили кудлатые бороды.
- Понятно.
Михайла Федорович вытянул из-за малинового кушака плеть и трижды с силой стеганул Тучкова по дюжей, жирной спине.
