Михайла подошел к столу и звякнул в серебряный колокольчик. Дверь приоткрылась, и в покои просунул голову дежурный холоп.
- Чего прикажешь, князь?
- Кличь Тимоху!
Когда Бабай вошел, Нагой повелел:
- Разыщи городового приказчика. И чтоб шел ко мне немешкотно!
По жарким, возбужденным глазам князя Тимоха сразу понял: к девке потянуло. Да и как не потянуть, коль, почитай, четыре месяца не ведал женской утехи. Зело изголодался князь!
Русина Ракова отыскал в кабацкой избе у целовальника. Приказчик тыкал длинным перстом в замусоленную книжицу, облаченную кожаным переплетом с медными застежками, и осерчало говорил:
- Тебе отпущено было тридцать ведер водки и сорок ведер браги. Цифирь зришь? Зришь. А что в калите от питухов оказалось? Разве такая должна цифирь? Воруешь государеву казну, Епишка. Нещадно воруешь!
- Побойся Бога, Русин Егорыч. Я еще не всю цифирь в книжицу внес. Запамятовал с этими бражниками. Ишь, как галдят.
- Вот лжет, что сани трещат.
- Истинный крест - память отшибло, - окстился Епишка.
- А коль память отшибло - из целовальников прогоню! Я те не позволю в цареву казну грязную лапу запускать. Не позволю, Епишка!
И тут приказчика дернул за рукав кафтана Тимоха.
- Здорово жили, Русин Егорыч. Всё воюешь?
- Здорово, Тимоха. Да таким клятвоотступникам руки надо отсекать. Ты глянь в книжицу.
- Недосуг, Русин Егорыч. Князь Михайла Федорович тебя немешкотно к себе кличет.
- Выходит, охотой натешился? Сейчас я за отчетными книгами в приказ сбегаю.
- Потом с книгами, Русин Егорыч. Приказано тотчас прибыть.
Погрозив кулаком целовальнику, Русин Егорыч поспешил за Тимохой.
Нагого, хоть его и интересовало состояние дел в Угличе, пребывал в таком состоянии, что без всяких предисловий сразу же спросил о Полинке:
- Как там моя златошвейка? Всё ли слава Богу?
- В полном здравии, князь. Как и договаривались.
- Добро, Русин. Сегодня в твоем доме буду ночевать, но Полинки - ни слова. Приведешь ее, когда все сенные девки станут почивать.
- Как прикажешь, князь… Стол собирать?
- Обойдусь без снеди. А о делах утром потолкуем.
Полинка была в полудреме, когда ее тронул за плечо приказчик.
- Поднимайся, и пройдем в мои покои, - тихонько молвил Русин Егорыч.
- Что-нибудь случилось?
- Потолковать надо.
В полном недоумении Полинка надела на себя вишневый сарафан и пошла за приказчиком. Перед дверью своей опочивальни, над коими висела икона Богоматери, Русин Егорыч молвил:
- Войдешь первой.
- Да почему? - не переставала удивляться девушка, но приказчик тотчас закрыл за ней дверь.
