- У меня, князь, - не выдержав пристального взгляда Нагого, глухо признался дьяк.
- Вот и добро, Савватей Дормидонтович, - с облегчением вымолвил Михайла Федорович. - Я знал, что ты откроешься Нагим. Для других же сие завещание - тайна за семью печатями. Ведь в письме сказано о Дмитрии, сыне Марии. Не так ли?
- Я ничего тебе не скажу о чем написано в завещании, князь. То будет объявлено на Боярской думе после кончины царя Федора Ивановича.
Михайла Федорович полез в лохмотья и извлек из них калиту.
- Здесь тысяча рублей. Этих денег хватит тебе и твоим внукам, коль они у тебя есть, на всю жизнь. Ты будешь богатым человеком.
Глаза дьяка стали суровыми и отчужденными.
- Спрячь, князь. Богатство - вода: пришла и ушла. Мздоимством я никогда не занимался. А теперь ступай с Богом.
- Так и не покажешь завещание?
- Забудь о нем, князь. Я царю крест целовал.
- А если я тебя сейчас зашибу до смерти и завещание сам найду?
Дьяк взял со стола нож и протянул его Нагому.
- Убивай, князь, но завещание тебе всё равно не сыскать. Убивай!
Савватей Дормидонтович был настроен весьма решительно, он был готов умереть.
Михайла Федорович помрачнел. Тотчас всплыли слова боярина Шереметьева: «Режь его на куски, но тайну царского завещания не откроет». Прав ты оказался, Петр Никитич.
- Прощай, дьяк.
Г л а в а 6
БЛАГОДЕТЕЛЬ
Юшка Шарапов дождался-таки своего часа. К вечеру возле ямской избы остановился крытый летний возок какого-то путника в сопровождении трех оружных людей с самопалами.
- Встречай, ямщик, знатного человека, окольничего Нила Силантьевича Тулупова, кой едет в Углич по царевой надобности. Место найдется? - проговорил один из оружных людей.
- Завсегда рад услужить государевым людям. В избе у меня, правда, тесновато, десяток торговых людей заночует, но окольничего я в своей горенке размещу.
Из возка, потихоньку охая, с помощью холопов выбрался Нил Силантьевич, тучный, широколобый человек, с усталыми изнеможенными глазами и каштановой, лопатистой бородой.
- Грудная жаба, никак, прихватывает, милок… Как звать тебя?
- Юшка Шарапов, боярин.
Юшка хоть и ведал, что чин окольничего ниже боярского, но решил польстить высокому гостю, а тот его и не поправил.
- Ничего, ничего, боярин. Настоя из пользительной травки попьешь - и полегчает.
- Аль есть у тебя?
- Запасся, боярин. У самого сердчишко нет-нет, да и заноет. Пустырника да кошачьего корня127 насушил и пью помаленьку. Помогает.
- А меня лекарь-немчин всё порошками пичкает, но проку мало.
