По углам пыточной, в железных поставцах, горели факелы, освещая багровым светом сырые каменные стены. Вдоль стен - широкие приземистые лавки, на коих навалены ременные кнуты из сыромятной кожи и жильные плети, гибкие батоги и хлесткие нагайки, железные хомуты и длинные клещи, кольца, крюки и пыточные колоды. Подле горна, с раскаленными до бела углями, стоит кадь с соленой водой. Посреди пыточной - дыба на двух дубовых столбах, забрызганных кровью.
Стрельцы сняли с Тимохи белую посконную рубаху, связали руки тонким сыромятным ремешком и подтолкнули к столу
Дьяк открыл глаза, окинул колючим взглядом чернявого мужика, спросил:
- О крамоле своей сейчас поведаешь, аль сразу на дыбу весить?
- И на дыбе ничего не скажу.
Дьяк пожевал сухими губами и махнул рукой кату:
- Зачинай, Ефимка.
Палач шагнул к дюжему Бабаю, но тот с силой оттолкнул ката. Ефимка отлетел к столу. Оловянные чернильницы опрокинулись, забрызгав чернилами дорогой и нарядный терлик дьяка. Тот поднялся из кресла и, брызгая слюной, закричал стрельцам:
- Тащите вора на дыбу!
Руки Тимохи завели назад и завязали уже подле кистей веревкой, кою перекинули через поперечный столб дыбы и натянули так, что узник повис на вытянутых руках над полом. Затем ноги его стянули ремнем, после чего один из стрельцов нажал на ремень с такой силой, что руки Тимохи вышли из суставов.
- За работу, Ефимка!
Кат принялся бить узника толстым ременным кнутом по спине. Каждый удар вырезал, словно ножом, лоскут мяса почти до костей.
- По чьему злому умыслу норовил правителя извести? Имя сказывай! - кричал дьяк.
Но Тимоха лишь молча скрипел зубами.
- Рассолом полей, Ефимка.
Палач зачерпнул из кади ковш соленой воды и начал плескать на кровавые раны.
- Сказывай, вор!
Тимоха молчал.
- Жги его! Увечь! Ломай ребра! - бешено заорал дьяк.
В ход пошли хомуты и раскаленные клещи, тонкие стальные иглы и железные прутья…
В потухающем сознании Тимохи проносилось:
«Не выдам Михайлу Федоровича, ни себя, ни его не выдам».
Слабея, выдавил:
- Сволочь ты, дьяк. Годуновский прихвостень!
Рассвирепевший дьяк, ничего не добившись от узника, подтолкнул ката к горну.
- Залей ему глотку!
Кат шагнул к жаратке, где плавился свинец в ковше. Стрельцы опустили Тимоху на пол. Один из них вставил в черный изжеванный рот узника небольшое железное кольцо. Палач подошел и вылил из ковша в горло дымящуюся, расплавленную жижу.
Тимоха дернулся в последний раз и навеки затих, унеся с собой тайну.
* * *
Неудачная попытка убийства Бориса Годунова привела Михайлу Нагого в уныние.
