- Ведаю я эти царские грамоты. Ведаю! То Бориски Годунова проделки. Ты же Мишке Битяговскому мзду на лапу сунул, вот он и поусердствовал. Такой же мошенник!
- Бунташные слова о царе, Годунове и дьяке его сказываешь. Негоже, князь. Нещадно наказан будешь государем.
И тут Михайла уже не стерпел, и двинул Юшке кулаком в самонадеянное лицо. Из носа ямщика хлынула кровь.
- Убивают, люди добрые! Средь бела дня ухлопывают! - истошно завопил Юшка.
А князь быстро зашагал к дому Битяговского. «И была тут брань великая». Но ничего поделать с дьяком Михайла Федорович не мог. Выгнать его из Углича нельзя: послан в город «царем» и Боярской думой.
Юшка же, закончив постройку дома, наведался к соборному протопопу, попросив его освятить «хоромишки» для доброго житья. Но протопоп заупрямился:
- Видение мне было от Спасителя. Не могу твой очаг освящать.
- Да как же так, батюшка? Ни в один дом без освящения не войдешь. Нельзя рушить стародавний обычай.
- Не могу, сыне. На проклятом Богом месте свой дом поставлен. Видение было.
- Вот заладил, батюшка. Да я тебе немалую деньгу пожалую.
- Изыди! - огневался протопоп. - Поищи себе другого святителя.
Юшка, плюясь и чертыхаясь, пошел к. приходскому попу, но и тот отказал, сославшись на тяжкий недуг.
- Да ты румян, батюшка, как наливное яблочко.
- А я сказываю: недуг одолел!
Юшка забегал ко всем священникам, но всюду получил отказ. Особенно разозлил его бывший гончар, а ныне молодой поп Устиний, кой не стал притворяться, а напрямик высказал:
- О тебе, сыне, худой разговор по Угличу идет. Не богоугодное дело ты задумал. Не стану твой дом освящать.
«То дело Мишки Нагого. Злыдень треклятый! - гневался Юшка.
Но Михайла Федорович попов не подбивал. Они сами не захотели служить скверному, не богоугодному человеку, кой, как не приехал в Углич, ни в одну церковь еще не заглядывал.
Пришлось Юшке входить в хоромы без старинного обряда.
* * *
Мария Федоровна гордилась своим сыном. Не размазня, умом тверд (не то, что пустоголовый братец Дмитрия, царь Федор), храбр и в делах решителен, порой даже дерзок. Весь в отца пошел, Ивана Грозного. Такой и надобен сейчас Руси, дабы его все татары, турки и прочие иноземные люди боялись.
Одно печально: падучая хворь152 иногда на царевича находит. Местные лекари с ног сбились, поили Дмитрия всякими целебными настоями и отварами. Недуг стал не таким уж и частым, но волнение Марии Федоровны не исчезало.
- Еще годок, другой полечим, и хворь, как рукой снимет, - успокаивали царицу лекари.
