Вскоре, в одночасье, преставился глава Постельного приказа Василий Наумов, но Иван Васильевич не торопился с новым назначением: Постельный приказ - личное ведомство, домашняя канцелярия государя. Постельничий ведал не только «царской постелью», но и многочисленными дворцовыми мастерскими; распоряжался он и казной приказа.
Да если бы только эти дела! Постельничий отвечал за безопасность государя и всей его семьи, оберегая от дурного глаза, болезней и недругов. Приходилось самолично отбирать для дворца рынд и жильцов, спальников и стряпчих, сторожей и истопников. Являясь начальников внутренней дворцовой охраны, постельничий каждый вечер обходил караулы.
В те дни, когда государь почивал один без царицы, постельничий укладывался спать в государевом покое. Была в его руках, для скорых и тайных государевых дел, и царская печать.
Близок был к государю постельничий! Теплое место для царедворцев. Кому не хотелось встать во главе домашнего царского приказа?!
Но выбор государя, неожиданно для многих родовитых бояр, пал на Дмитрия Годунова.
* * *
Царь воевал ливонца, пробивался к морю, переустраивал на свой лад великую державу и… продолжал выметать боярскую крамолу.
Дворец кипел страстями: разгульными пирами, судилищами и кровавыми казнями.
А Борис Годунов упивался новой службой и царской близостью. Он, «как государь разбирается и убирается, повинен с постельничим платейцо у государя принимать и подавать». А еще через полгода Борис стал рындой.
Как-то Малюта Скуратов38 упросил государя взять в опричный набег и Бориса Годунова.
- Не худо бы в деле посмотреть оруженосца, великий государь.
- Посмотри, Малюта, - охотно согласился Иван Васильевич.
Едва над Москвой заря занялась, а уж опричники одвуконь. Малюта, рыжебородый, приземистый, оглядев сотню, молвил:
- Ехать далече, под Тверь. Надлежит нам, верным царевым слугам, змеиное гнездо порушить.
Бычья шея, тяжелый прищуренный взгляд из-под клочковатых бровей, хриплый неторопкий голос:
- Дело спешное. Мчать нам денно и нощно… Все ли в здравии?
Взгляд Малюты вперился в Бориса: впервой юному цареву рынде быть в далеком походе.
- В здравии, - отозвался Борис.
- В здравии! - хором откликнулась сотня.
- Гойда! - рыкнул Малюта.
Сотня помчала «выметать боярскую крамолу».
Вихрем влетели в бежецкую вотчину. Завидев наездников с метлами и собачьими головами у седла, мужики всполошно закричали:
- Кромешники!39
- Спасайтесь, православные!
Но спасения не было. Опричники, настигая, рубили саблями, пронзали копьями, палили из пистолей.
Крики, стоны, кровь.
