- Поторопить, великий государь? Тиун в мгновение ока повелит удалиться.
- Не надо, Афанасий… Пусть Марья твоя на солнышке обогреется.
А племянница обернулась к царю задом, и вновь закинула руки за голову. Пусть, пусть государь разглядит все её девичьи прелести.
- Ох, ладна, бестия, ох, ладна.
Иван Васильевич даже издал тихий стон от внезапно возникшего вожделения. Наконец, с трудом оторвавшись глазами от голой Марии, царь молвил:
- Девок пугать не будем… Что-то мне купаться расхотелось, Афанасий Федорович. Пойдем-ка вспять в твой терем.
Все послушно повернули назад.
Борис же Годунов шел позади царя и негодовал:
«Ловко же всё подстроил Афанасий. Ну и хитрец! Ведал, чем царя наповал сразить. Теперь государь эту роскошную девицу из рук не выпустит. Наверняка женится. Ныне и дядя ни чем не сможет помочь. Уж, коль царю, эта Мария понравилась, то уже никто не сумеет его остановить. Но то ж беда! Нагие заполонят весь дворец и возглавят многие из приказов. Они все силы предпримут, чтобы отстранить Годуновых от трона. Господи, что же делать?!»
Заметив помрачневшее лицо племянника, Дмитрий Федорович стиснул его за руку, и произнес:
- Спокойно, Борис. И мы не лыком шиты. Спокойно.
За обедом Иван Васильевич был оживлен и весел. Он был явно возбужден. После третьей чарки царь повернулся к Нагому и спросил:
- А что, Афанасий Федорович, отдашь свою племянницу за меня в жены?
У Нагого дрогнул кубок в руке. Наконец-то! Быстро же царь надумал.
Вышел из кресла и земно, коснувшись пальцами бухарского ковра, поклонился.
- Сочту за честь, великий государь.
- Другого ответа от тебя и не ждал, мой будущий тесть, - довольно молвил Иван Васильевич и глянул на Дмитрия Годунова.
- Ну а ты что скажешь, постельничий?
Дмитрий Федорович, конечно же, возразить не мог. Пойти против царя - самое малое угодить в опалу. Но тогда прощай все его радужные надежды - выдать племянницу Ирину за царевича Федора. И Дмитрий, благостно улыбаясь, отозвался:
- То дело зело нужное, великий государь. Пойдет на пользу Отечеству. С доброй женой горе - полгоря, а радость вдвойне.
- А что попы скажут?
- Попы?.. Попы в твоей воле, великий государь.
- Не шибко-то они будут в радости… Ну да и их обломаем.
У Бориса же Годунова вертелась на языке пословица: «Первая жена от Бога, вторая - от человека, третья - от черта. А уж седьмая, наверное, от сатаны. Неужели митрополит позволит царю опять венчаться? Даже от монахов Кирилло-Белозерского монастыря не удалось скрыть блудную душу Ивана Грозного, кой написал инокам:
