Однако прочь сомнения! Чем их больше, тем меньше шансов на удачу. Я выпустил из рук поручень и рухнул вниз, на наметенный из пустыни песок; сегодня он окружал ковбойский поселок со всех сторон и уже вплотную подступил к стенам Финляндского вокзала. Взгляд невольно метнулся к разверзшейся справа пропасти, но я заставил себя глядеть только под ноги и никуда больше. Не хватало еще засмотреться на Черную Дыру, проворонить приземление и сломать себе ногу. После такой оплошности будет уже неважно, разминулся ты с обрывом или нет. Безусловно, перелом конечности в М-эфире не так катастрофичен, как в реальности, и заживает без гипса за считаные часы. Но когда такое случается в разгар жестокого боя, дело принимает крайне плачевный оборот.
К счастью, приземлился я вполне удачно и тут же рванул в поселок. Демиург тем временем совладал со строптивым челноком и выровнял его полет. Гул двигателей снова стал спокойным, как жужжание летящей пчелы, и, когда я взбежал на крыльцо салуна, «Блэкджампер» уже мчался над околицей, правда, непонятно в какую сторону. Предполагалось, что враги пустятся за мной в погоню и сицилиец будет расстреливать меня с воздуха из пулемета или ракетницы, наверняка тоже припрятанных где-нибудь в салоне челнока. Но преследователи двигались прочь от нас, направляясь в пустыню. Не иначе за подкреплением – я был уверен в этом практически на сто процентов.
Несмотря на приказ сидеть в укрытии, Викки все-таки решила проследить за мной сквозь щелочку в ставнях. Поэтому подруга не пропустила разыгравшееся над салуном воздушное шоу. Расслышала она и выстрелы – двигатели челнока гудели не настолько сильно, чтобы перекрыть оглушительный дуплет моего штуцера. Смекнув, что я угодил в западню, Кастаньета схватила пару захваченных нами с собой трофейных пистолетов-пулеметов и бросилась меня выручать. Ее отважная попытка и впрямь могла увенчаться успехом, умудрись Наварро разнести «Блэкджамперу» хотя бы один двигатель. Но к тому времени, когда она выскочила на крыльцо, я уже встречал ее снаружи, свободный и, не считая мелких ушибов, относительно невредимый.
– Долго объяснять, – отмахнулся я от ее взволнованных расспросов. – Просто поверь, что скоро сюда прибудут твои навязчивые друзья из картеля. Поэтому бери оружие, несколько магазинов, фляжку с водой и давай убираться отсюда, пока есть время.
– Куда убираться? – спросила Виктория. – На вокзал?
– Нет, – помотал я головой. – В пустыню. Половина вокзала уже засыпана оползнем, и единственные выходы из здания остались только на этой стороне. Сицилийцы в два счета выкурят нас оттуда и схватят.
– А в голой пустыне, значит, не схватят? – скептически заметила Викки.
– Схватят, – подтвердил я, все еще взбудораженный недавней схваткой. – Но только после того, как обследуют поселок и вокзал. А мы за это время постараемся добежать до того города, или что там маячит за песками?
Я указал в сторону далеких, теряющихся в мареве горячего воздуха возвышенностей. За пять дней они заметно приблизились и вроде бы стали походить на искусственные сооружения, а не на горы, как я поначалу решил.
– В любом случае, выбор у нас невелик, – подытожил я. – Либо на вокзал, либо в пустыню, либо с разбегу в пропасть. Но по мне уж лучше умереть на свободе, чем соваться в ловушку или падать с высоты на камни… Чего стоишь? Давай, дуй за вещами, и бежим отсюда, а я тебе потом по дороге объясню, что к чему…
Через несколько минут мы с Викторией уже лежали, накрывшись моим плащом, припорошенным для маскировки песком, под поваленной Эйфелевой башней. Нависающее над нами хитросплетение стальных конструкций позволяло двум зарывшимся в песок беглецам оставаться незамеченными как с воздуха, так и с земли.
Теоретически, разумеется. В действительности вся наша игра в прятки могла не стоить и выеденного яйца, если в качестве водящего в ней выступит сам креатор Платт. Однако памятуя о том, что псевдоэвакуаторы не усадили челнок непосредственно возле салуна, а поначалу барражировали над околицей, я имел основание предполагать, что они не могли вычислить наши точные координаты и руководствовались полученной заранее наводкой. Так что, возможно, и сейчас нам тоже повезет остаться незамеченными.
