Я и Наварро неслись во все лопатки к уже близкому выходу – практически преодолевали финишную прямую, благо никаких барьеров на нашем пути больше не было. Вот только встречали нас на финише не радостные болельщики, а вооруженные до зубов враги. Будто заплывший в стаю килек кит, вражеский «Блэкджампер» медленно снижался нам наперерез сквозь мельтешение снежных хлопьев. Сицилийцы почти угадали, откуда именно мы появимся. И как только они разглядят в буране две бегущие фигуры, нам несдобровать…
Вокруг опоясывающей город крепостной стены был также прорыт ров с замершей на дне водой. Его внушительная глубина, вероятно, должна была компенсировать скромную высоту местных оборонительных сооружений. Пересечь их при обычных обстоятельствах мы могли лишь по переброшенному через ров подъемному мосту и расположенным за ним воротам. Но, как я уже упоминал, в крепостной стене тут и там зияли многочисленные бреши, пробитые, по всем приметам, не сегодня и не вчера. Я прикинул, что, будь мы в реальном мире, с момента проходившей здесь осады миновало бы не меньше года. По крайней мере никаких следов недавнего штурма – мертвых тел, осадных орудий и горящих построек – мы не наблюдали, а снег был не настолько глубоким, чтобы скрыть трупы. Да и сам город выглядел явно нежилым. Огни в окнах не горели, а многие крыши были либо проломлены, либо и вовсе сожжены, оставив после пожара лишь закопченные каменные стены. Замеченные при ближайшем рассмотрении детали сразу принизили в моих глазах «сказочное» реноме этого места. Но не намного – случаются же и в сказках подобные трагедии.
Пока я не увидел ров, во мне еще теплилась надежда проскочить в город под вражеским огнем через ближайшую брешь в стене. Но возникшая на пути пересохшая почти до дна траншея сильно спутала наши планы. «Блэкджампер» преследователей снижался точно надо рвом, и у нас не оставалось иного выбора, как только бежать со всех ног к воротам.
Я придержал Кастаньету за плечо, чтобы растолковать ей задачу, прежде чем враги откроют по нам огонь, но не успел сказать и слова, как челнок вдруг резко взмыл в воздух и, заложив лихой вираж, ушел в сторону ярусного обрыва. Финт макаронников напоминал отнюдь не атакующий маневр, а скорее поспешное бегство. Поэтому, проводив их взглядом, я сразу начал озираться, дабы выяснить, что же так напугало противника.
В продолжающейся позади нас какофонии трудно было выделить какой-то отдельный источник шума, и потому я обнаружил угрозу только тогда, когда заметил ее собственными глазами. После чего испытал своеобразное чувство, в котором животный ужас и захватывающее дух восхищение были смешаны, пожалуй, в равных пропорциях. Надо полагать, именно второй компонент этого гремучего коктейля нас и выручил. Кипи сейчас во мне голимый страх, я бы попросту ударился в панику и наверняка допустил фатальную ошибку. Но неподдельное восхищение увиденным послужило тем ингибитором, что не позволил ужасу шибануть мне по мозгам и лишить рассудка. Рассудок же в свою очередь выступил катализатором для здравомыслия, которое живо напомнило мне, что у нас нет времени ни ужасаться, ни восхищаться, а есть лишь несколько секунд, чтобы последовать примеру врагов и найти себе укрытие.
«Он прожил в Менталиберте четверть века и был зашиблен насмерть Эйфелевой башней в самом расцвете своих М-эфирных сил», – так, вероятно, было бы написано в моем некрологе, возобладай надо мной сейчас не здравый смысл, а паника. При всей экстраординарности такой смерти, ее достоинство выглядело слишком уж сомнительным. Особенно с позиции жертвы, узревшей над головой падающую стальную громадину. Покоившаяся до сей поры на вершине завала одна из башен не выдержала встряски и сорвалась вниз, норовя прихлопнуть нас, как бейсбольная бита – клопов. Даже стрельба из пушки по воробьям и та в сравнении с нашей участью выглядела гораздо более адекватным примером неоправданной растраты сил на чье-либо умерщвление.
– В яму!!! – гаркнул я на ухо Виктории, которая недоуменно глядела вслед улетающему «Блэкджамперу» и не замечала нависшей над нами опасности. Может, оно и к лучшему – трудно сказать, как девушка восприняла бы себя в качестве без пяти секунд мясокостного фарша.
За время нашей совместной беготни от макаронников Наварро научилась реагировать на мои приказы не хуже заматерелого солдата, который сначала подчиняется команде сержанта и только потом начинает думать, зачем она отдана. Вот и теперь Созерцатель распорядился прыгать в яму, из чего следовало, что на все вопросы он ответит позже. Если, конечно, к тому времени они сами собой не прояснятся.
Заслышав приказ, подруга, не оглядываясь, в несколько резвых скачков достигла рва и без колебаний сиганула в него. Я едва поспевал за прыткой Кастаньетой, загривком чуя, как ко мне стремительно приближаются несколько тысяч тонн металла. Интересно, почувствую я что-нибудь или падающая башня укокошит Арсения Белкина до того, как он успеет это понять?..
