И на всем этом, кроме снега, лежит печать разрухи и заброшенности. Двери в большинстве домов распахнуты настежь либо вовсе сорваны с петель. Там и сям виднеются вовремя потушенные очаги локальных пожаров (если бы их не тушили, городок наверняка выгорел бы дотла). На тротуарах скопились внушительные сугробы. В проеме огромного ратушного окна – остатки недобитой мозаики, а шпиль часовой башни перекошен, будто в него угодил снаряд катапульты; впрочем, не исключено, что так оно и было. Два из трех центральных особняков лишены крыш и тоже отмечены следами бушевавшего в них огня. Лишь мрачная, как лик злобного божества, тюрьма, казалось, не претерпела никаких изменений. Что вполне объяснимо – до изобретения пороха подобные ей толстостенные каменные бастионы были способны пережить не одну войну.
Тот, кто предал город мечу и частично огню (слабо верилось, что все эти разрушения причинил Утиль-конвейер и его периодические сдвиги), захватил его явно в короткий срок и с небольшими потерями. А затем креатор этого объекта решил почему-то избавиться от него и отправил еще вполне пригодный для обитания город в Черную Дыру. Воистину, жесток тот мир, который создается множеством богов! Взирая на удачные творения собратьев, многие из них начинают завидовать им и люто ненавидеть собственные миры, в итоге безжалостно вышвыривая их на свалку искромсанными на части…
Искать Анклав Поднебесной в заброшенном зимнем городе было неразумно. Имейся тут летучая полевая резиденция Платта, надо полагать, мы ее точно не проморгали бы. Поэтому мы решили побыстрее пересечь очередное препятствие и взглянуть, какой же сюрприз поджидает нас на другом конце неуютного поселения. Чтобы избежать встречи с сицилийцами, нам следовало красться вдоль крепостной стены узкими окраинными улочками, выбирая наименее заснеженные из них – как и в пустыне, здесь нас также могли выдать собственные следы. Незапертые либо отсутствующие входные двери позволяли без проблем попасть в большинство домов и быстро скрыться от зоркого вражеского ока. В общем, если не обращать внимание на холод и снежный буран, на этом участке Утиль-конвейера мы получили относительную свободу для маневрирования, что в нашем бедственном положении являлось пусть маленькой, но все-таки отдушиной.
Было решено огибать центр по удаленной от обрыва окраине. В противном случае враг мог спешиться и при поддержке с воздуха оттеснить нас к краю яруса так, как первобытные охотники загоняли в пропасть стада диких животных. Выбрав узенькую улочку, где прежде, судя по вывескам, обитал преимущественно ремесленный люд, мы зашагали по ней, никуда не сворачивая. Приходилось держаться подветренной стороны – только там снег лежал не сплошным ковром, а наносами, через которые можно было без усилий перепрыгнуть. Я старался особо не спешить и не подгонял Викторию. Следовало воспользоваться выпавшей на нашу долю передышкой и восстановить растраченные в пустыне силы – кто знает, когда еще представится такая возможность?
Шум приближающегося челнока был практически не различим сквозь завывание метели. Но поскольку из-за плохой видимости макаронники летели, едва не цепляя брюхом «Блэкджампера» крыши, мы сумели вовремя расслышать гудение двигателей и метнулись в зияющий дверной проем ближайшей ремесленной лавки.
Преследователям не составило труда вычислить наш курс и начать поисковый облет в этом же направлении. Они не знали только, по какой именно из улочек мы направились, и потому барражировали над крышами по синусоидальной траектории, перекрывающей сразу все близлежащие к крепостной стене улицы. Враг учитывал нашу невысокую скорость передвижения и не торопился вырываться далеко вперед. Теперь он грозил постоянно маячить над нами, вынуждая двигаться перебежками от дома к дому и затаиваться при своем приближении.
Аккумулированное в нас «пустынное» тепло понемногу выветрилось, и чем дальше, тем холод давал о себе знать все сильнее и сильнее. Пришлось во время очередной остановки позаимствовать у отсутствующих хозяев дома парочку домотканых покрывал – грубых, но вполне теплых – и соорудить из них пончо. Виктория вдобавок подобрала валявшуюся на полу теплую шлемовидную ушанку из овчины. Обновка оказалась ей слегка маловата, поскольку была пошита явно на подростка, но девушка не стала привередничать и нахлобучила шапку на голову. После чего сразу сделалась похожа на местную жительницу… в смысле, стала такой, какими я в целом и представлял здешних горожан. Я же решил проблему отмерзающих ушей гораздо проще: откромсал от занавески кусок ткани и сварганил из него обычную бандану. На кого я при этом стал похож, неизвестно, да и неважно – кто бы мог обсмеять мой внешний вид на безлюдных улицах?
