Глядя на город из окон мансарды, я обратил внимание, что он расположен в долине, напоминающей круглую чашу с пологими краями. Ратуша, особняки знати и весь центральный район находился на дне этой чаши, а крепостные стены окаймляли ее края. Перепад высоты между окраиной и центром был в целом невелик. Однако если все каналы обнаруженной нами дренажно-канализационной системы прокладывались сообразно естественному рельефу местности, куда же тогда уходили сточные воды, обязанные скапливаться под землей где-то в районе ратуши?..
Впрочем, сейчас этот вопрос волновал меня в наименьшей степени. Первым делом нам требовалось открыть решетку, чтобы успеть спрятаться от приближающейся орды разумных монстров. Решение проблемы ухода под землю лежало на поверхности – и в прямом, и в переносном смысле – и являло собой массивный фрагмент решетки, из которых она в сумме и состояла. Приподнять и сдвинуть этот кованый прямоугольник на достаточное для проникновения в тоннель расстояние удалось лишь совместными усилиями. Положить решетку обратно, дабы она не навела орков на ненужные подозрения, было, к сожалению, уже невыполнимой задачей. Высота тоннеля составляла около пяти метров, поэтому, спрыгнув в него, мы автоматически лишались возможности закрыть за собой входное отверстие. Ну да ладно, это уже мелочи. Проверим, поставит ли наша проделка зеленокожих парней в тупик, или они окажутся смышленей тех своих сородичей, коих Арсений Белкин всласть погонял когда-то в фэнтезийном мире.
Мысленно возблагодарив креатора за удачную планировку этого квадрата, я как-то не задумался над тем, что вдобавок надо поблагодарить за это и судьбу. Вот почему она на нас и обиделась. Подсобив мне сдвинуть решетку, Викки закинула винтовку за спину на ремень и, спустив ноги в проделанную нами щель, прыгнула в коллектор. Но приземлившись на снег, вдруг вскрикнула, упала на бок и, отчаянно бранясь, схватилась за лодыжку. Не было времени интересоваться, что с ней приключилось, – орки рычали и топали уже за ближайшим углом. Поэтому я предпочел сначала убраться под землю и лишь потом беспокоиться о самочувствии подруги.
Стараясь прыгать так, чтобы не угодить на следы Кастаньеты (не исключено, что она напоролась на торчащий под снегом гвоздь или еще какой острый предмет), я в отличие от нее приземлился вполне удачно. После чего подскочил к побагровевшей от боли Наварро и, схватив ее под мышки, поволок страдалицу по коллектору в направлении центра города. Нам следовало поскорее добраться до той части тоннеля, где он пересекал под землей улицу. Там тоннельные своды были выложены из камня, и ни один орк, опустив случайно очи долу, не мог узреть у себя под ногами укрывшихся в канализации беглецов. Чего нельзя было сказать о переулке – при взгляде сквозь решетку две копошащиеся человеческие фигуры моментально обнаружились бы на фоне снега, устилавшего дно тоннеля.
– Нога! – скрипя зубами, сдавленно прошипела Викки. – В ней что-то хрустнуло… Кажется, я ее… сломала.
– Потерпи, сейчас выясним, – отозвался я, буксируя подругу к темному промежутку тоннеля. За ним вдалеке был отчетливо виден еще один светлый участок, а дальше – опять темное пространство. На ум пришло невольное сравнение нас с двумя букашками, заползшими внутрь светящегося милицейского жезла. «Почему же не сравнение с жизнью, – спросил бы какой-нибудь философ, – которая, по общеизвестной теории, тоже представляет собой чередование черных и белых полос?» Да, согласен, проведение параллели с жизнью являлось бы в нашем случае куда более уместным и символичным. Но подумал я все-таки о букашках и жезле гаишника, поскольку в ту минуту мне было попросту не до возвышенных поэтических аллегорий.
Достигнув темноты, я проволок Наварро еще с десяток шагов и только потом опустил ее на снег. Затем снял с себя пончо свернул его вдвое и пересадил Кастаньету на относительно теплую подстилку. Попытка помочь девушке стянуть с травмированной ноги ботинок не увенчалась успехом – ступня у Викки распухла и не сгибалась.
– Похоже, перелома все-таки нет, – подытожил я после того, как ощупал у пострадавшей лодыжку. – Скорее всего, порваны связки. Приходилось когда-нибудь получать такие травмы в Менталиберте?
– Было однажды, – призналась Виктория. – Тогда при мне тоже никаких лекарств не оказалось, так аж почти четыре часа пришлось ждать, пока сухожилия сами срастутся…
Неотвратимо надвигающийся шум наконец-то докатился до нас, пройдя поверху грузным топаньем, грохотом и многоголосым рычанием. Окружающие нашу «черную полосу» светлые промежутки замерцали, словно их освещал не естественный свет, а люминесцентные лампы с барахлящими конденсаторами. Объяснялось это мерцание просто: орки заполонили не только улицы, но и переулки и бегали по решеткам, выискивая нас. Решетки вибрировали и дребезжали, но поскольку все они были рассчитаны на проезд гужевого транспорта, то и облаченных в броню великанов тоже выдерживали без проблем.
