– Живой! – откликнулся я, не сводя глаз с моста и толстых цепей, уходящих в узкие гнезда, проделанные аккурат на стыке стены и потолочного свода. Любопытно, что за механизмы управляют мостом и насколько быстро у меня получится поднять эту массивную конструкцию?
– Тогда уйди с дороги! – предупредила Наварро. – Я еду!..
Грохот, что сопровождал спуск подруги по склону, издавала, разумеется, не она, а орки, проломившие таки решетку и очутившихся в тоннеле. Оттуда, где я сейчас стоял, можно было рассмотреть, какая свалка произошла наверху, когда орда закованных в латы чудовищ хлынула в узкую для их габаритов щель. Жуткое зрелище – наблюдать, как у начала спуска скапливается, без преувеличения сказать, целая вражья лавина, которая затем с ревом устремляется вниз вслед за Кастаньетой…
Викки скатилась прямо мне под ноги, и я тут же помог ей подняться. Оставшийся позади тоннель напоминал сейчас огромный боевой горн, ревущий в преддверии не иначе битвы титанов. В этом реве не ощущалось даже мимолетного намека на гармонию, но более гениальную музыку войны – простую и одновременно повергающую в дрожь – было трудно выдумать. Прослушивание этой инфернальной мелодии поднимало дух орочьему войску и напрочь деморализовывало его врага. Понятия не имею, как звучало пение мифических сирен, что сводило с ума древних моряков, но дружный рев орков обладал аналогичным по силе гипнотическим эффектом.
Впрочем, наша с Викки жажда жизни являлась хорошим противоядием от гипнозов и иных психологических атак. Скоростной спуск по тоннелю позволил нам уйти в отрыв, но противник мог очень быстро наверстать отставание. Поэтому мы не имели права из-за собственной нерасторопности утратить наше последнее преимущество.
– Сможешь продержать ублюдков на выходе из тоннеля хотя бы пару минут? – спросил я Наварро, когда мы ступили на мост. – Хочу попробовать поднять эту хреновину, если получится.
Для наглядности я топнул по перекинутой через ров платформе. С нее можно было оценить истинную ширину и глубину провала. Первая укрепила меня в мысли, что орки точно не перепрыгнут это препятствие, а вторая была настолько огромной, что дно рва терялось где-то во мраке. Подъем моста мог если не избавить от погони, то хотя бы позволить оторваться от нее на безопасную дистанцию.
Викки без разговоров сняла с плеча винтовку, вытащила из карманов магазины и, доковыляв до края моста, улеглась на камни.
– Поторопись! – напутствовала она меня, беря на прицел ревущее тоннельное жерло. – Патронов мало. Если задержу этих тварей хотя бы на минуту, то уже можешь поставить мне памятник!
– Поздновато нам с тобой думать о памятниках! – откликнулся я, не оглядываясь, на бегу к арочным воротам. – При жизни надо было об этом думать! А посмертные подвиги в зачет не идут!..
Ворота вывели меня в новый зал: более просторный, нежели предыдущий, и освещаемый не через дыру в потолке, а множеством кристаллов, испускающих бледно-голубой фосфорический свет. Даже при беглом осмотре становилось ясно, что это помещение не имеет никакого отношения к канализации. Скорее всего, под его сводами находилось святилище какого-то культа, но явно не запретного – слишком плохо оно было сокрыто от посторонних. Огромный каменный идол, коему здесь поклонялись, восседал на таком же огромном троне у противоположной от входа стены и имел облик древнегреческого минотавра с заплывшей жиром мордой и выступающим вперед «пивным» брюхом. Еще несколько статуй гораздо меньших размеров, но такой же «крупнорогатой» наружности выстроились вдоль стен, покрытых незамысловатыми орнаментами и символами, в каждом из которых непременно угадывалась бычья голова. Статуи да грубая роспись являлись единственными деталями убранства святилища – либо все его богатства давным-давно разграбили захватчики, либо поборники «культа минотавра» чурались церемониального лоска, предпочитая ему скромный минимализм. Хотя, вероятнее всего, креатор города попросту не успел доделать его подземный уровень.
При иных обстоятельствах я обязательно выделил бы себе минутку-другую на осмотр любопытного местечка, но сейчас меня интересовала лишь та его часть, где был установлен подъемный механизм моста. Прямо над аркой, в отделяющей храм от коллектора толстой, порядка пяти метров, стене была сооружена глубокая ниша, в которую вела крутая, выдолбленная в камне лестница. В эту же нишу уходили прикованные к мосту цепи, а значит, туда-то мне и было нужно…
