Уклонившись от стрел, я вновь выглянул в проход и был сбит с ног пронесшимся по нему монстром с залитой кровью головой – тем самым, что угодил под падающую решетку и теперь вновь обрел свободу. Меня спасло то, что все внимание орка было сосредоточено на прячущейся за статуей Викки, которую прорвавшееся к нам чудовище наметило в качестве главной жертвы. Сшибив меня наземь щитом, он не стал рубить мне голову своей кривой зазубренной саблей, очевидно, перепоручив эту работу подлезающему под ворота следующему собрату. Протолкнув вперед себя щит, тот грузно полз на четвереньках в расширяющийся просвет и уже буравил меня из-под надбровных дуг злобными желтыми глазищами.
Благодаря немалой комплекции тянущих решетку исполинов интервал между ними позволял оркам протискиваться в святилище лишь поодиночке. Однако стоит лишь одному из зеленокожих «атлантов» подпереть ворота плечом, как помощник ему больше не понадобится и проход будет открыт для массового вторжения. Судя по темпу подъема, это должно случиться уже вот-вот, поэтому я нацелил «Экзекутор» не на ползущее ко мне чудовище, а чуть левее – точно в колено тащившего решетку тяжеловеса…
Во второго из них стрелять уже не пришлось. Лишившись поддержки напарника, который в свою очередь лишился ноги и вышел из дела, орк не удержал неподъемный для него груз и выронил его из вмиг ослабевших рук. Ползущему на меня громиле повезло, что он выбрался из-под решетки мгновением раньше, а иначе она прищемила бы ему на лодыжки. Впрочем, считать это везением орку тоже было нельзя. Избежав одной угрозы, он в буквальном смысле столкнулся нос к носу с другой, разминуться с которой оказалось не так-то просто.
Все, что успел сделать стоящий на коленях орк, прежде чем лишиться головы, – это попытался дотянуться до меня своей алебардой. Угоди ее тяжелое лезвие мне в лицо, и вряд ли моя участь сильно отличалась бы от участи монстра, схлопотавшего в морду штуцерную пулю. Но в любом случае свинец оказалась быстрее холодного оружия и заставил руку обезглавленного противника дрогнуть. Наконечник алебарды пронзил воздух возле моего уха, а секировидное лезвие лишь рассекло одежду и порезало плечо. В сравнении с орком и налипшими к решетке, жалкими ошметками его мозгов, я вышел из этого скоротечного поединка практически невредимым.
Замок на воротах лязгнул, теперь уже основательно блокируя их и лишив наших врагов шанса на повторный прорыв. Орки по ту сторону решетки бесновались, тыкали копьями промеж железных брусьев, колотили по ним палицами и просто трясли подобно пойманным в клетку диким гориллам. Опасаясь нарваться на второй арбалетный залп, я поспешил убраться подальше от арки и бросился туда, откуда раздавались крики Кастаньеты, атакованной проникшим в святилище монстром-одиночкой. Пусть он был отрезан от собратьев, но все равно не стал от этого менее опасным.
Безоружная Викки не придумала ничего лучше, как устроить с врагом игру в догонялки вокруг статуи одного из мелких божков-«минотавров». Пришибленный решеткой орк и до этого не отличался фотогеничностью – даже как отрицательный персонаж, – а после пережитой неприятности стал и вовсе сущим страшилищем. Деформированная упавшими воротами, его голова словно отражалась в разбитом зеркале, отчего морда орка утратила симметрию настолько, что один его глаз был выше другого сантиметров на пять, а нижняя челюсть вывернулась вбок относительно шеи чуть ли не на девяносто градусов. Из-под кожи на орочьей макушке торчал похожий на гребень крупный осколок черепа. Сам же череп, вероятно, представлял собой сплошные осколки костей, удерживаемые вместе только за счет кожи – с наружной стороны – и мозгов – со стороны соответственно внутренней. То есть нечто подобное шоколадному мороженному с побитой глазурью, которой мешает рассыпаться начинка и оберточная фольга.
Угодивший в такую передрягу человек скончался бы на месте от множественных и тяжких черепно-мозговых травм. Но безмозглому орку такие неприятности были нипочем. Весь залитый черно-зеленой кровью, он прыгал вокруг статуи, пытаясь дотянуться до Виктории кривой саблей, и, по всем признакам, вовсе не собирался подыхать, лишь слегка утратил прежнюю резвость. Поврежденная нога Кастаньеты также не позволяла ей скакать с легкостью серны, поэтому со стороны охота израненного чудовища на хромоногую красавицу выглядела отнюдь не так живописно, как подобную сцену изобразили бы в каком-нибудь фэнтезийном кинофильме.
Тварь уже изрядно покромсала статую своим тесаком, и девушку с ног до головы покрывала каменная пыль. Сколько продлилась бы эта чехарда, не вмешайся в игру я, неизвестно, только вряд ли Наварро вышла бы из нее победителем. Разве что в итоге орка придавило бы подрубленной им статуей, но такое счастливое совпадение было маловероятно даже в М-эфирном гейм-квадрате.
