– И какие-то арестанты там гребут лопатами деньги, – сказал мистер Кендалл.
– Ты мало что нарисуешь в такую погоду, – сказал Оливер.
– Если не прояснится, просто погуляю.
Дорога была едва видна из-за тумана, затянувшего гору. Пес Чужак мягкой походкой ушел вперед и пропал шагах в двадцати. Откуда-то, отовсюду, сверху, снизу доносилось звяканье путевых колокольчиков, и через несколько минут под ней с Оливером материализовался
У бака с водой никого не было, мясные ящики висели на дереве пустые, скособоченные. По ту сторону узкой впадины в туман тыкались крыши и дымящиеся трубы корнуольцев: тут виднелся угол, там конек, похоже на быстрый выразительный эскиз, нарочно как бы недорисованный.
– Спустишься со мной? – спросил Оливер.
– Да, пожалуй.
Идя вниз, они вышли из нависающего тумана. Над противоположным склоном угрюмо выступила Главная улица: почта, лавка компании, пансион мамаши Фолл, контора по найму, дома, поставленные кое-как, каждый на своем расстоянии от улицы. Не видно ни души, но все трубы испускали дым, и он стлался над землей. Из канавы вдоль улицы, размытой зимними дождями, задом наперед выбралась собака, она тащила кость, оставшуюся, могло показаться, от мамонта, и зарычала на Чужака, который стоял над ней и смотрел. Ни малейшего дуновения не шевелило сухую траву, сухой осот, сухие стебли горчицы, разбросанные обрывки бумаги.
– Неприветливо тут у нас, – сказал Оливер. – Твои рисунки мне нравятся больше, чем то, что на самом деле.
– С тех пор как начала рисовать, я лучше стала ко всему относиться.
– Готова последовать совету Мэри и обосноваться тут на всю жизнь?
Она засмеялась.
– Пожалуй, нет. – Но добавила: – На время – да, конечно, пока работа у тебя здесь.
– Ты изголодаешься по разговорам.
– Мальчишечка мне неплохо их заменит. – Она взяла его под руку, поднимаясь по крутой улице в тумане, покачивая сумкой с принадлежностями для рисования; наверху повернулась к нему лицом и двинулась подле него вприпрыжку. – И мне нравится получать заказы, – сказала она. – В общем, не самую скучную жизнь ты мне устроил. Я довольно долго смогу ее терпеть.
Он бросил на нее странный сухой взгляд.
– Не знаю, будет ли у тебя такая возможность.
– Что ты хочешь этим сказать?
– То, что сказал.
– Говорил с кем-нибудь насчет другой работы?
– Нет.
– Что же тогда?
– Я не хозяин этого рудника, – сказал Оливер. – Я только работаю тут.
Они шли по вершине пригорка, по Шейкрэг-стрит (Сюзан вставила ее в свой очерк как элемент местного колорита). Строение, где у инженеров был рабочий кабинет, стояло отдельно среди высокой сорной травы. Когда Оливер отпер дверь, из нее вырвался затхлый дух помещения и смешался с наружным воздухом, где тянуло отбросами и дровяным дымом. На Сюзан повеяло застоявшимся трубочным дымом, пылью, гуммиластиком, китайской тушью, костным маслом для сапог, и она стала махать дверью взад и вперед, чтобы освежить воздух.
Оливер встал перед длинным чертежным столом и опустил взгляд на карту, прикрепленную к нему кнопками. Рассеянно наполнил трубку, начал было приминать табак, но прервался, наклонился, провел пальцем по какой-то линии на карте, снова выпрямился, доуплотнил табак в чашечке большим пальцем. Сюзан словно сделалась для него невидимой, едва он вошел в кабинет. Мысленно он покинул ее, был далеко. Так же, бывало, вечерами запирал за собой дверь и полностью отвлекался от нее, от ребенка, от домашних дел. В какой-то мере она и сама была склонна к такой сосредоточенности и уважала ее, но до чего обидно было оказаться напрочь забытой, стоять и махать идиотски дверью. Сто раз пыталась вызвать его на разговор о том, что делается у него на работе, но он только хмыкал и отделывался односложными репликами.
Пламя его спички пригасало, вспыхивало, пригасало, вспыхивало, пригасало, пока он раскуривал трубку, не сводя глаз с карты. Затушил спичку, бросил в мусорную корзину. И только сейчас она заметила табличку на стене: распоряжением управляющего курить в кабинете воспрещается.
– Оливер!
Он поднял глаза, увидел, на что она показывает, кивнул и снова стал смотреть на карту.
– Да, Кендалл на днях повесил.
– Но почему? Ты же всегда тут курил.
– Да.
– Боится пожара?
– Нет, – сказал Оливер. – Не думаю, что он очень боится пожара.
– Тогда
– Полагаю, хочет посмотреть, насколько я уступчив, – сказал Оливер.
– Ты хочешь сказать… Оливер, он что,
Наконец он посмотрел на нее, пожал плечами, делаясь упрямым, неподатливым.
– Да, похоже на то.
– Чем ты ему не угодил? Мне казалось, все идет лучше некуда.
– Гм-м…
– Скажи мне.
– Ты спрашиваешь, чем я ему не угодил.
