— Тебя сложно найти, Кадин, — тихо сказал Красный король, проходя в пещеру. Она была глубоко в горах Тибета у горы Кайлас. Красный оценил значимость места. В индуизме гора Кайлас считалась местом вечного спокойствия.
Кадин устал от мира джиннов.
Кадин спокойно посмотрел на него, голубые глаза сверкали в свете свечей. Красный отметил, что марид сделал место уютным. Каменный пол покрывали марокканские ковры, масляные картины висели на стенах. Старая английская мебель стояла в просторном месте, большая резная кровать со столбиками стояла по центру, выглядя величаво, что не ожидалось от пещеры.
— Явно не так сложно, — отметил Кадин, указав на кресло перед собой.
Красный улыбнулся и сел. Он даже не сменил любимые джинсы и футболку для встречи. Если он правильно помнил, Кадин не переживал из — за традиций.
— Может, найти тебя было проще, чем я думал. Твоя дочь помогла.
Услышав о своем единственном ребенку, Кадин прищурился.
— Я говорил ей, что если король джиннов будет спрашивать обо мне, говорить правду. Мое убежище не стоит ее жизни.
— Отец, который ставит ребенка выше себя. Это что — то новое.
— Только среди королевских джиннов.
— Туше.
Кадин склонил голову, эту привычку он перенял у Азазила. Забавно, что он делал так, хоть веками был далеко от султана.
— Ты пришел сюда по причине, Красный?
— Ты был любимцем моего отца. Потому он дал тебе уйти с миром.
— Да.
— Ты должен был многое видеть, Кадин, и слышать. Что-нибудь личное?
— Говори точнее. Я не молодею.
Красный улыбнулся, забавляясь, но понимал, что он хочет знания.
— Меня не было там, когда отец создал Печать. Он не доверял моим братьям, как доверяет мне, но это мне не доверил.
— Это?
Его подозрения о происхождении Печати горели в глазах.
— Печать. Кадин. Ты знаешь, откуда она?
Кадин помрачнел, словно свечи потухли. Он покачал головой, встал, и худое дрожащее тело выдало его. Кадин близился к смерти.
— Я ничего не знаю. Прошу, оставьте меня, ваше величество.
Красный не двигался, возвышался над маридом на четыре дюйма.
— Ты умираешь, Кадин. Кто потом защитит твою дочь?
— Мою дочь?
Красный кивнул, решительно стиснув зубы.
— Ты ведь сделаешь все, чтобы ее защитить, Кадин? Я это понимаю. Я тоже пытаюсь защитить дитя. Скажи, откуда Печать, или я убью твою дочь и всех ее детей.
Ненависть вспыхнула в глазах Кадина.
— Потому я ушел. Вы забыли о чести. Эта бездумная война испортила все благородие Семерки и султана. Ее нужно было порвать на куски за созданное.
— Ты о моей матери?
— Лилиф? Разве все не сводится всегда к Лилиф? — Кадин печально покачал головой. — Я расскажу все, что ты хочешь знать, если ты защитишь мою родню.
— Даю слово.
— Это что — то значит, господин?
Красный вздохнул, грудь сдавило из — за недоверия Кадина.
— Сегодня — да.
Открытия последних дней все еще крутились в голове Ари, но, пока она сидела на уроке английского в богатой школе Эмметта Брэдфорда, она старалась сосредоточиться на задании. Вернуться в школу было странно, особенно притворяться, что ты младше и новенькая. Она никогда не была новенькой. Она почти всю жизнь росла в окружении одних и тех же людей. Сидя за столом, едва слушая учительницу о Фицджеральд, Ари вспомнила Стейси и Рейчел. Боль растеклась в груди от мысли о друзьях, о том, как они. Их ждал колледж, и Ари не могла поверить, что не видела их уже целое лето…
…с тех пор, как сорвала одеяло с мира и не увидела, что лежит на матрасе.
Много страшного.
— А что скажете вы, Марисса? — спросила высокая худая учительница английского, хмурясь, зная, что Ари не слышала ни единого ее слова.
Ари замерла на миг, решая, как поступить. Урок ей не требовался. И она всегда была такой хорошей. Может, Марисса была занозой.
Закатив глаза, она пожала плечами.
— Понятия не имею.
Учительница хмурилась.
— Не знаете или не хотите отвечать?
— Ага, это.
Класс посмеивался, учительница пронзила их обжигающим взглядом, который быстро заткнул их. Недовольно цокнув языком, она отмахнулась от Ари.
— Красивым девочкам тоже нужно учиться, Марисса, что бы ни писали в журналах.
Ай.
Ей хотелось краснеть, ведь ее еще никогда не ругал учитель. Но Мариссу не заботили упреки, ведь с заданием у нее не было времени на уроки.
— И? — спросила Фэллон, как только они встретились в коридоре после второго урока.
Ари покачала головой, понизила голос, пока они медленно шли по коридору среди учеников, с любопытством глядящих на новеньких.
— У меня в классе новенький — просто ребенок, — Ари фыркнула. — И я сыграла вредину. Даже весело, когда твое будущее не зависит от хороших оценок.
К удивлению Ари, Фэллон не рассмеялась.
— Осторожнее, — тихо ответила она со строгим видом. — Мы хотим слиться как можно сильнее. С твоими глазами это сложно — стоило подобрать тебе линзы — но мы не можем привлекать к себе внимание веселыми выходками. Нужно быть скучными и слиться. Нельзя, чтобы у джинна возникли подозрения.
— Он или она все равно нас почувствует.
