Уголовное судопроизводство своим основным содержанием имеет познавательные процессы, результаты которых могут считаться достоверными только при условии осуществления познания в процессуальной форме, гарантирующей достоверность полученных сведений и обеспечение прав человека в ходе производства.
В последние десятилетия XX в. в отечественной науке уголовного процесса сформировалась позиция, согласно которой доказывание представляет собой разновидность познания человеком реальной действительности и в связи с этим осуществляется в соответствии с общими закономерностями, присущими познавательной деятельности во всех областях теории и практики.
Методологической основой теории доказывания признавалась теория познания (гносеология), основанная на материалистической диалектике, основными постулатами которой являются следующие: 1) мир существует объективно; 2) все процессы и явления в мире взаимозависимы и взаимообусловлены; 3) природа и общество находятся в непрерывном закономерном движении и изменении, обновлении и развитии; 4) развитие – процесс поступательного движения от простого к сложному, от низшего к высшему, от количественных изменений к качественным, от одного качественного состояния к другому качественному состоянию; 5) внутренние противоречия – источник и движущая сила процесса развития; 6) мир познаваем; 7) человек способен вскрывать законы реальной действительности; 8) материя обладает свойством отражения. Любое явление, событие оставляет следы – материальные (отражение на предметах) и идеальные (отражение в сознании человека).
В последние годы в науке уголовного процесса набрал обороты взгляд на ошибочность теории познания, основанной на материалистической диалектике, применительно к уголовному судопроизводству. В связи с развитием состязательных начал к уголовному судопроизводству многие специалисты стали относиться не как к разновидности познания, основанного на установленных закономерностях, а как к деятельности, имеющей в своей основе языковые средства убеждения, пусть даже оторванные от реальности[180], или как к спору состязающихся сторон, результат которого должен приниматься как правильный вне зависимости от реального соответствия его действительности.
В определенной степени отход от использования закономерностей познания, основанных на материалистической диалектике, прослеживается в уголовном судопроизводстве в части особого порядка судебного разбирательства (гл. 40, 40.1 УПК), сокращенной формы дознания (гл. 32.1 УПК), что является дополнительным аргументом для ученых, не приемлющих материалистическую диалектику как методологическую основу доказывания.
Однако законодатель в общих положениях УПК не отказался от положений, свидетельствующих, что познание в уголовном процессе должно иметь реальную связь с действительностью, основываться на реально существующих обстоятельствах, а его результаты – объективно подтверждаться сведениями, имеющими статус доказательств. В связи с этим уголовное судопроизводство России приобрело сегодня несколько эклектичный характер. Провозглашая процесс доказывания как собирание, проверку и оценку доказательств; презумпцию невиновности, не допускающую обвинительных приговоров, основанных на предположении, законодатель в то же время позволяет в ряде случаев не проводить проверку доказательств (гл. 32.1, 40, 40.1 УПК), ориентироваться в первую очередь на согласие обвиняемого с предъявленным обвинением (признание им вины), а не на совокупность имеющихся доказательств.
Невзирая на непоследовательность законодателя, имеются все основания полагать, что отказ от отношения к доказыванию в уголовном судопроизводстве как к познанию реальной действительности не позволит обеспечить реализацию публичного назначения уголовного судопроизводства (которое объективно существует, хотя о нем и умалчивается в ст. 6 УПК), превратит уголовное судопроизводство в деятельность, результат которой не будет иметь никакого отношения к насущным потребностям российского общества в выявлении и осуждении тех, кто действительно совершил преступление. Такие потребности в России особенно сильны с учетом традиционного стремления россиян к справедливости, а в последнее время все больше – к «процессуальной справедливости»[181].
Таким образом, нет никаких оснований отказываться от вышеобозначенных постулатов
