Однако от правильного понимания цели доказывания в уголовном судопроизводстве в значительной мере зависят иные процессуальные категории: средства доказывания, процессуальные презумпции, обязанности тех или иных участников процесса, порядок судопроизводства, роль в доказывании отдельных доказательств и др.
В уголовном судопроизводстве важно добиться решения двуединой задачи – осуждение действительно виновного и недопущение привлечения к уголовной ответственности и осуждения невиновного. Решение этой задачи возможно только при условии, что обстоятельства дела установлены компетентными органами и должностными лицами так, как они имели место в действительности, вне зависимости от индивидуальных особенностей сознания познающего. Точное установление обстоятельств преступления и иных значимых для уголовного дела обстоятельств традиционно рассматривалось в российской уголовно-процессуальной науке как установление объективной истины по делу.
Однако действующий УПК неспроста не указывает на истину как на цель доказывания. Законодатель, не обозначив свою позицию прямо, отдал решение этого вопроса на откуп процессуальной теории, в которой отстаиваются прямо противоположные позиции: от отказа в уголовно-процессуальном законе от установления истины до неизменности истины как цели доказывания, даже исходя из положений действующего УПК.
Сомнения в возможности и необходимости установления истины в уголовном судопроизводстве зародились и нашли отражение в действующем УПК в период реформирования отечественного уголовного судопроизводства, пришедшийся на излишнюю апологетику англо-американского типа уголовного процесса, где договоренности между участниками судопроизводства, снятие конфликта доминируют над правильным познанием обстоятельств по уголовному делу. Основной акцент на состязательность как на средство установления обстоятельств по уголовному делу, характерный для английского и американского процесса, позволял некоторым специалистам предположить, что результат состязания важен сам по себе, даже если он не соответствует реальной действительности.
Истину как цель доказывания стали ошибочно видеть причиной нарушения прав человека в ходе уголовного судопроизводства, едва ли неизбежной спутницей пыток, которые были свойственны средневековому инквизиционному процессу. Под сомнение был поставлен и критерий достижения истины: может ли человек в силу ограниченных своих возможностей, как познания, так и оценки познанного, быть убежден в правильности установления обстоятельств по уголовному делу?
Известен дифференцированный подход к истине как цели доказывания: говорить о ее достижении можно только применительно к обвинительному приговору, тогда как оправдательный приговор, напротив, должен быть постановлен, если виновность лица не доказана, когда у судей остались неустранимые сомнения в его виновности, которые согласно принципу презумпции невиновности должны толковаться в пользу подсудимого[184].
Аргументы противников истины как цели уголовно-процессуального доказывания далеко не безупречны. Стремление правильно установить значимые для уголовного дела обстоятельства, если оно реализуется в рамках установленных процессуальных гарантий, не может быть причиной нарушения прав человека. Напротив, законные интересы как обвиняемого, подозреваемого, так и потерпевшего, не говоря уже об интересах общества, будут нарушаться, если уголовный процесс не направлен на выявление обстоятельств так, как они были в действительности. Познание, осуществляемое человеком, действительно не может не нести в себе некоторого элемента субъективности. Однако система процессуальных гарантий, установленных законом, позволяет выявить в полученном знании то его содержание, которое объективно и не зависит от особенностей познающего. Критерием истины в уголовном процессе может и должна рассматриваться общественная практика – единственный надежный критерий правильного установления обстоятельств во всех сферах человеческого познания. Однако в уголовном процессе не все знания можно проверить конкретными опытными действиями, поэтому критерием истины применительно к решениям о виновности является общественно-историческая практика в широком смысле: коллективный опыт расследования и судебного разбирательства иных уголовных дел, отраженный в уголовно-процессуальных нормах, криминалистических рекомендациях, обобщениях следственной и судебной практики, руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации и других, а также личный профессиональный опыт следователей, дознавателей, прокуроров и судей.
Постановление оправдательного приговора в силу презумпции невиновности, когда вина подсудимого не доказана, – это тоже истина, которая состоит в том, что для признания лица виновным доказательств недостаточно. В этом случае осуждение лица невозможно и законодатель требует принятия единственно возможного решения – оправдательного[185].
