Их подвесили за ноги. Из-за связанных за спинами рук их локти были согнуты под неестественным углом. Живые хватолисты, обернутые вокруг лодыжек, удерживали их в шести метрах над землей — достаточно низко для того, чтобы лозовая кошка, вроде той, что вспугнул один из акков, когда Мейс и Ник подъехали к деревьям, без проблем могла допрыгнуть до их голов.
Джедай насчитал семь тел.
Кроме лозовых кошек, над ними поработали птицы и насекомые. Видимо, они висели здесь уже не первый день. В иссушающей жаре, сменяемой ревущими ливнями. А местные грибки и плесень питались не только металлами. Несмотря на то что одежда, от которой остались лишь бесцветные обрывки ткани, теперь ничего не прикрывала, определить пол мертвецов не представлялось возможным. Мейс даже не был до конца уверен, что они принадлежали к человеческой расе.
Он застыл перед ними, смотря в пустые глазницы тех двоих, чьи головы пока еще остались на своих местах.
— Ты это почувствовал? — проорал Ник сквозь нескончаемый поток дождя. Его траводав потянулся за хватолистом, что удерживал тела, и молодому коруну пришлось немедля ударить по передним конечностям зверя хлыстом из медной лозы. Траводав передумал и решил подкрепиться стеклянным папоротником неподалеку. Животное никогда не переставало жевать.
Мейс кивнул. Отзвуки этих смертей кружили в Силе вокруг него. Он почувствовал их с расстояния в несколько сотен метров.
Это место буквально сочилось темной стороной.
— Ну вот, теперь ты все увидел сам. Нам здесь делать нечего. Поехали, забирайся!
Трупы невидяще смотрели на Винду сверху вниз, словно задавая немой вопрос: «И как ты поступишь с нами?»
— Это… — Голос Мейса сорвался. Он откашлялся, чтобы прочистить горло, и ему в рот тут же затекло столько воды, что он еще несколько секунд кашлял уже по-настоящему. — Это были балаваи?
— Откуда мне знать?
Джедай отошел от тел и уставился на Ника. Вспышка молнии над кронами на мгновение озарила золотом темные волосы молодого коруна.
— Ты хочешь сказать, что это могут быть и коруннаи?
— Конечно! К чему ты клонишь? — Парень казался озадаченным тем, что для Мейса имело какое-то значение, кто конкретно висел перед ними.
Винду, впрочем, тоже не очень понимал, почему это имеет для него значение. И имеет ли. Ведь живые есть живые. Мертвецы есть мертвецы.
Даже если подобное случилось с врагом, это было неправильно.
— Мы должны похоронить их.
— Мы должны убираться отсюда!
— Что?
— Залезай в седло! Мы уезжаем.
— Если мы не можем их похоронить, то можем хотя бы снять их. Сжечь. Хоть что-то. — Мейс схватился за веревку для подъема, словно мог удержать своими жалкими человеческими силами двухтонного траводава.
— Ага, конечно, сжечь. — Ник сплюнул дождевую воду. — Снова джедайское чувство юмора…
— Мы не можем просто оставить их падальщикам!
— Конечно можем. И оставим. — Росту наклонился вперед, и на его лице отразилось нечто, что могло бы сойти за жалость. Жалость к Мейсу. К трупам он, похоже, не испытывал вообще ничего.
— Если это коруннаи, — грубо прокричал Ник, — любые достойные похороны станут отличной светящейся вывеской «МЫ БЫЛИ ЗДЕСЬ» для очередной группы наемных войск или патруля ополчения. И даже подскажут, когда именно были… Если же это балаваи…
Парень взглянул на трупы. На его лице не осталось ничего человеческого.
Он понизил голос, но джедай все прочел по губам.
— Если это балаваи, — пробормотал Росту, — они уже получили больше, чем заслуживали.
Ночь.
Мейс очнулся от жутких кошмаров, но глаз не открыл.
Он был не один.
Чтобы понять это, вовсе не обязательно было прибегать к помощи Силы. Он чувствовал запах. Резкий запах пота. И сырого тисселя.
Леш.
Тише шепота:
— Почему сюда, Винду? Пришел сюда почему ты?
В палатке царила непроглядная тьма. Пока Лешу не следовало знать, что Мейс уже не спал.
— Что хочешь здесь ты? Пришел забрать ее от нас ты? Сказала, придешь, она. — Из-за наркотика его слова звучали нечетко, голос переполняла плаксивая озадаченность ребенка, считающего, что Мейс сломал его любимую игрушку.
— Леш… — Джедай заставил собственный голос звучать ровно. Спокойно. Уверенно, как у отца. — Ты должен выйти из моей палатки, Леш. Мы поговорим об этом утром.
— Думаешь, сможешь ты? А? Думаешь, сможешь ты? — Его голос истончился: крик, задушенный до шепота. И Мейс почувствовал запах машинного масла и смолы портаака.
Леш был вооружен.
— Не понял до сих пор ты. Но поймешь, поймешь ты…
Винду потянулся сквозь Силу: он почувствовал возле своих ног Леша, сидящего на корточках. Спальник Мейса был придавлен к земле ботинками.
Мягко говоря, не идеальная для боя позиция.
— Леш… — Джедай увеличил воздействие своего голоса Силой. — Ты хочешь уйти. Прямо сейчас. Мы поговорим на рассвете.
— На рассвете? Рассвете в твоей жизни? Рассвете в моей жизни?
Винду был уверен, что Леш говорил вовсе не о простом восходе солнца.
В отравленном тисселем разуме коруна по-прежнему было нечто, способное противостоять подкрепленным Силой просьбам Мейса.
