Взгляд Уорвика блуждал по церкви, но он не думал ни о чем определенном. Он взглянул на потолок. Интересно, сколько весит весь этот камень и сколько домов можно было бы из него построить? Если все это рухнет, то придавит его как муху.
Он обернулся и взглянул на огромное западное окно. Цвета были такими бледными, что оно казалось почти прозрачным, но день сегодня был пасмурный, да и солнце уже садилось. Под окном была установлена большая рождественская елка, мерцавшая белыми огоньками. Гирлянда и кучки горящих свечей силились осветить сумрачный собор, однако битва была неравной, и к четырем часам северный придел практически полностью погрузился во тьму.
Уорвик как раз думал о том, как легко в таком месте подпасть под власть религии и суеверий, когда увидел ее. На ней была ярко-розовая шляпка, такие же перчатки и шарф, длинные темные волосы рассыпались по плечам. От ледяного ветра покраснели щеки и нос. Она была нагружена пакетами с покупками.
В первый момент, не в силах пошевелиться, он лишь смотрел на нее как на какое-то чудесное видение. Кэтрин не подозревала о его присутствии, а потому, скрытый массивной каменной колонной, он остался сидеть, неотрывно глядя на женщину, стоявшую над могилой. Он так ждал этой минуты, но вдруг его охватила растерянность, и он не знал, как поступить.
Затем, сделав над собой гигантское усилие, поднялся и направился к ней.Что-то заставило Кэтрин поднять взгляд. Она оглянулась и увидела его. Приоткрыла рот, чтобы произнести имя, но с губ не сорвалось ни звука.
– Уорвик? – все-таки произнесла она, когда он подошел ближе и остановился около надгробной плиты.
– У тебя ничего для меня нет? – спросил он.
– Что? – не поняла Кэтрин.
– Подарка на Рождество, – сказал Уорвик, кивая на ее пакеты.
– Нет.
Наступило неловкое молчание. Уорвик заговорил первым.
– Здесь похоронено столько епископов, – заметил он. – Никогда не видел таких замечательных памятников. Ты их все осмотрела?
– Да, я видела все памятники. Уорвик, что ты здесь делаешь? – спросила Кэтрин таким тоном, будто Винчестерский собор принадлежал ей одной и Уорвика она не включала в число посетителей.
Он провел рукой по волосам.
– Приехал, чтобы поговорить с тобой.
– Я тебя об этом не просила.
– Но ты не оставила мне выбора. Не отвечала на мои письма. Что мне было делать?
– Это было два месяца назад. С тех пор ты не писал.
– Знаю. Какой смысл писать, если ты даже не вскрывала конверты?
– Тебе следовало понять намек, – отрезала Кэтрин. – Мне нужно идти. – И она направилась к выходу.
– Кэтрин! – Уорвик преградил ей дорогу. – Послушай меня, прошу!
Она отвела глаза, а когда снова посмотрела на него, он увидел в них печаль и гнев.
– Чего ты от меня хочешь? – спросила Кэтрин.
В глазах Уорвика она видела тоску и желание.
– Хочу, чтобы мы были вместе, как тогда, в Перли. Хочу вернуть своего дорогого друга. Хочу снова держать в объятиях свою возлюбленную. Хочу умолять тебя о прощении.
Взгляды их встретились, но Кэтрин была не в силах говорить и лишь покачала головой.
– Кэтрин… я так сожалею обо всем, что не могу выразить словами. Ты же веришь мне? Скажи, что веришь!
– Уорвик, я… Все, что ты мне тогда говорил, то, что ты воспользовался моими письмами, твоя бесконечная ложь… Ты же посмеялся надо мной!
– Нет! Я над тобой не смеялся. Никогда. Я поступил плохо, очень плохо. Но я просто хотел понравиться тебе таким, какой я есть на самом деле.
– А ты представляешь себе, что я почувствовала, когда узнала, кто ты такой на самом деле? Никогда меня так жестоко не обманывали. Ты причинил мне ужасную боль.
Уорвик уставился в пол:
– Я знаю и сам себя ненавижу за это. Я никогда, никогда не хотел сделать тебе больно. Все это случилось не по моей воле.
