Таким он и был всю жизнь: способным прилагать огромные усилия к тому, что его увлекало, совершенно «безнадежным» в предметах, которые не затрагивали потаенных струн его души, равнодушным к чужому мнению о себе и просто «непослушным мальчишкой». Не хулиганом, а человеком, который не признает авторитетов и при любых обстоятельствах поступает по-своему. Всегда.
1. Какие наказания применялись в школах Великобритании в XIX веке?
2. Из-за какого школьного предмета Уинстон был напуган и усомнился с своих способностях?
3. Почему родители Уинстона были вынуждены отправить мальчика в закрытую школу?
География. В школе Хэрроу должен был состояться очередной экзамен, и именно от его результатов зависел перевод Черчилля в военный класс. Конечно, Уинстон предпочел бы всякий раз сдавать историю или английский, а никак не этот скучный предмет!
«Зачем офицеру география, когда есть замечательные карты», — рассуждал 13-летний подросток. Он был едва ли не последним по успеваемости среди учеников своего заведения. По географии он имел массу «хвостов» и «пробелов».
«Так, сколько у нас билетов? Сорок шесть? Ладно, положимся на провидение», — решил он. Парень взял ножницы, бумагу и нарезал 46 полосок. На каждой из них он решил написать названия стран и местностей, которым был посвящен тот или иной билет. «Индия», — вывел он аккуратно чернилами. Затем, сообразив, что эти бумажки нужны только ему, а времени мало, Уинстон стал царапать карандашом.
Полоски быстро покрывались сокращенными надписями: «Фр» — Франция, «Яп» — Япония, «Бур» — Южная Африка, по названию европейских переселенцев, которых называли «бурами». Все бумажки подросток положил в шляпу и тщательно перемешал. Уинстон вздохнул, закрыл глаза и вытащил одну-единственную, которую был способен выучить за несколько часов, остававшихся до экзамена.
«НЗ» — значилось на полоске бумаги. «М-да, — подумал Уинстон. — Лучше бы Антарктида». Тем не менее, он развернул карту и учебник на странице, где было изображено два крупных острова и несколько мелких.
Их рассадили — каждый за отдельный стол. Отобрали все, вплоть до линейки, велели вывернуть карманы. Трое экзаменаторов строго следили, чтобы никто из мальчиков не имел ни малейшего шанса списать.
Наш герой с ужасом наблюдал, как к нему приближался мешочек, из которого каждый должен был собственными руками вынимать приговор. Шансы поймать удачу были минимальны: 1:46. «Сколько это в процентах? Два? Три? Нет, кажется, два», — в панике думал он. Если бы Уинстон лучше знал математику, в частности, изучил теорию вероятностей, он бы понял, что на самом деле его шансы составляют около 5 %. Но и это вряд ли бы его утешило.
До Уинстона мешочек должен был вообще дойти последним: проигнорировав неписаные правила, на сей раз учитель решил разносить билеты не порядку фамилий в списке, а по именам! Его имя начиналось с «W», а одноклассников на «X», «Y» и тем более на «Z» — не было! Затаив дыхание, он внимательно следил, кто что вынимает. Услышав «Греция» или «Китай», Уинстон громко вздыхал.
27 из 46 билетов были вынуты. «НЗ» оставалась в мешочке. 19 бумажек, 19! «Ну, что же вы? Мистер Черчилль, вы и здесь последний», — хриплый голос учителя обращался именно к нему.
Уинстон засунул руку в мешочек и вынул первый попавшийся билет. «Нарисуйте карту Новой Зеландии», — машинально прочел подросток, еще не осознавая написанного.
Ему показалось, что пенсне на лице экзаменатора хищно блеснуло. Карты были страстью учителя и головной болью Уинстона, который ненавидел «бессмысленную», с его точки зрения, работу. И вдруг до него дошла суть задания! Едва сдерживая желание станцевать канкан прямо на парте, он попытался придать себе задумчивый и сосредоточенный вид.
«Это как пройти над бездной, — думал подросток. — Над пропастью по веревке без страховки и даже без балансира. Никаких шансов, а ты безопасно проходишь. Рискуешь — и попадаешь в яблочко, почти не целясь. Это самое сладкое чувство на свете», — думал он, дорисовывая мелкие знакомые изгибы двух островов — Северного и Южного, подписывая выученные утром города и проливы.
Полюбовавшись выполненной работой, он добавил еще несколько более мелких островков. Стюарт с городом Обан и остров Руапюк на крайнем юге; Форсайд, Арапва, Блумин, Пикерсджил и даже Лонг — между двумя частями Новой Зеландии, а также Грейт Барьер и Литл Барьер, Дюрвиль и Вайхеке — на севере. Подумав еще немного, парень дорисовал несколько точек островов Трех Королей — далеко от Новой Зеландии.
Уинстон поднял голову и оглядел класс. Все ученики, которые начали отвечать на билет раньше, еще сосредоточено работали. Ему же оставалось сдать свою «Новую Зеландию».
