1. Что за страна выпала Уинстону на экзамене по географии?
2. Каким образом можно вычислить шанс вынуть определенный билет и решились бы вы положиться на удачу, как это сделал наш герой?
3. Когда и при каких обстоятельствах Черчиллю придется работать с учеником, которого он когда-то сбросил в бассейн?
Бах! Бах!
Эти звуки вывели Рэндольфа Черчилля из состояния глубокой задумчивости. Когда он писал речи, то будто оказывался в глубоком туннеле, замуровывался в нем, сосредотачиваясь на сути вопроса. И пока он не заканчивал работу, выдернуть его из этого состояния было сложно, почти невозможно. Но если кому-то это удавалось — гнев лорда бывал страшен. Он сразу сыпал проклятиями, несмотря на статус, возраст и пол «преступника», о чем впоследствии не раз жалел.
Лорд Рэндольф подскочил к окну, как ужаленный. На поляне, припорошенной снежком, он увидел двух своих сыновей — 18-летнего Уинстона и 12-летнего Джека, а также племянника, 14-летнего Роберта. Джек держал охотничье ружье, а Роберт поднимал за лапы куропатку. Старший из этой троицы стоял, поставив ногу на парапет клумбы. Он победно оглядывал окрестности, будто находился вовсе не в Борнмуте, имении своей тетки, а в дикой Африке, и только что подстрелил не куропатку, а взбесившегося слона.
Дергая рычаг, лорд Черчилль чуть не выломал раму в чужом доме. Справившись, он свесился из окна и завопил:
— Несносные мальчишки! Вы понимаете, что кроме вас в доме еще кто-то есть?! И эти люди могут быть заняты чем-то важным! Да! Если вы этого не понимаете — мне вас жаль! Вы хулиганы — хулиганами и останетесь!
«Несносные мальчишки» молчали, потому что прерывать этот поток было бессмысленно. Они стояли с виноватым видом. Джек даже положил на траву ружье, а Роберт бросил несчастную птицу и убрал руки за спину, как бы говоря «я тут ни при чем». И только Уинстон стоял, держа ногу на парапете. Более того, — и это особенно взбесило отца — он раскачивал плохо подогнанный кирпич, вскоре вывалив его.
— Кто зачинщик, кто?! — продолжал разгневанный лорд. Ответа не было. — Молчите?! «Один за всех и все за одного»? Думаете, я не знаю, кто здесь главный? Уинстон, марш сюда.
Увидев, как «зачинщик» побежал к дому, лорд Рэндольф снова крикнул:
— Нет, нет!!! Только не на персидский ковер! Только не в этих сапогах! Переобуйся — и через пять минут чтобы был здесь!
Лорд и депутат парламента рухнул в кресло. В последнее время он плохо себя чувствовал. То, что раньше давалось ему легко, почти шутя, теперь требовало огромных усилий — а ему ведь только 45 лет! Как многое из того, над чем он трудился, еще не сделано. Правительство этих проходимцев-либералов во главе с Гладстоном — снова у руля; петля ирландской проблемы затягивается все туже; избирательное право дают кому попало, отказывая в нем разве что нищим и детям… Даже вопрос его собственного назначения послом во Францию вот уже несколько месяцев висит в воздухе.
Но чем дальше, тем острее чувствовал лорд Черчилль, что больше всего его беспокоят необычно узкие, эгоистические интересы. В частности, его собственное здоровье и будущее 18-летнего сына, балбеса Уинстона. Дважды завалить экзамены — нет-нет, даже не в Итон, где учились все представители их семьи! Не поступить в Итон, где были высокие требования — это еще можно как-то понять! Но дважды срезаться в Сандхерст! Для Рэндольфа Черчилля это было непостижимо.
В дверь осторожно постучали.
— Входи, — сказал отец. Он уже был спокоен и сдержан, как и положено настоящему англичанину.
— Простите, недавно вы говорили, что мы можем пострелять. Но так и не собрались, и я подумал… — начал было Уинстон.
— Я писал важную речь для предстоящей сессии парламента, а вы своими выстрелами сбили меня с мысли. Но какой смысл это объяснять — вопросы государственной политики тебя не интересуют! — сказал лорд Черчилль.
— Если вы надеялись, что я стану вашим помощником, как Остин Чемберлен, работающей секретарем своего отца, или Герберт Гладстон, который везде таскается вместе с «великим старцем» — своим папашей, то вы ошибались! — вызывающе заявил Уинстон.
Не успел лорд прийти в себя от такой дерзости, как сын продолжил:
— Они готовы выполнять роль мальчиков на побегушках и жить в тени славы своих предков. Им даже в голову не приходит, что родители порой ошибаются! Но это не обо мне! Я уверен, что должен идти своим путем. Эта хваленая «наследственность» загубит Британию!
— Возможно, ты хочешь покритиковать и мои решения? — поинтересовался лорд Рэндольф, багровея.
