Плавание по Балтийскому морю в те времена было довольно опасным не столько из-за штормов, сколько из-за пиратства, поэтому караваны в полсотни судов не были редкостью. Наш караван по тем временам считался не очень большим, так как состоял всего из десяти 'ганзейских коггов', трех ушкуев с охраной и трех купеческих 'лодий' (старорусское произношение слова ладья). Новгородская купеческая 'лодия', это 'пузатая' разновидность большого ушкуя с нашитыми бортами и палубой шириной около пяти метров. 'Лодия' больше похожа на баржу, чем на морское судно и по сравнению с 'ганзейскими коггами' выглядела убого, а про мореходные качества этого корыта я вообще умолчу. Две 'лодии' принадлежали купеческому дому Ушкуйников, а третью 'лодию', арендовал для похода 'кончанский сотник' Никифор Сторожевский, он же возглавлял отряд охраны в шесть десятков дружинников на трех ушкуях. Мой тримаран, если честно сказать был в караване 'с боку припека' и за серьезную боевую единицу ее не считали. 'Чуда-юда', она и есть 'Чуда-юда', поэтому какая на нее надежда, только смех один?
Хотя корабли купцов плыли вниз по течению Волхова, но расстояние в полторы сотни верст до Ладоги тихоходные 'когги' и 'лодии' должны были пройти примерно за четверо суток. Плестись в хвосте каравана идущего на веслах было глупо, поэтому мы вырвались вперед, договорившись встретиться с попутчиками у причалов Староладожской крепости. Эта крепость была построена еще в стародавние времена на правом берегу Волхова у слияния с рекой Ладожка, а со временем у ее стен вырос город Ладога.
Ладога (в 21 веке Старая Ладога) являлась главным форпостом Новгорода на границе с западным миром. По приданию крепость основал сам Рюрик и Ладога когда-то считалась первой столицей Руси. Староладожская крепость выстояла при многочисленных штурмах и осадах, а поэтому сама по себе место примечательное и ее история наполнена легендами и сказаниями, к примеру, где-то неподалеку от города находится могила легендарного Вещего Олега. Даже для 15 века те времена были седой древностью, о которой мне поведал Василий Плотник. Чтобы скрасить многочасовые вахты, проводимые за штурвалом, я вел продолжительные беседы с корабельным мастером и узнал много нового о водных путях по рекам Руси и мореходстве в акватории Балтики.
Мы особо не торопились, но опередили караван практически на целые сутки и причалили к городской пристани Ладоги сразу после полудня на третий день нашего путешествия. Ладога оказалась по размерам и населению значительно меньше Новгорода, но у городских причалов стояли несколько двухмачтовых 'коггов' грузоподъемностью тонн под двести. Такую махину провести вверх по течению Волхова было сложно, поэтому грузы перегружали на ушкуи, которые затем развозили товар по городам и весям Руси.
Появление у причала моей 'Чуды-юды' не осталось без внимания, и вскоре у нашего борта собралась толпа вездесущих мальчишек и более взрослой любопытствующей публики. Однако ничего интересного на палубе нашего корабля не происходило, и толпа постепенно разошлась. Мои дружинники занялись подготовкой к ночлегу и отправили гонцов за едой в ближайший трактир. Мы же с Михаилом Жигарем решили прогуляться и под охраной Сироты отправились на торг расположенный недалеко от причала, чтобы размять ноги, а попутно выяснить конъюнктуру местного рынка.
Жигарь быстро нашел старых знакомых и занялся обсуждением коммерческих вопросов, а мы с Павлом просто толкались по торговым рядам. Ладога по сравнению с Великим Новгородом городок заштатный и является простой перевалочной базой, а поэтому смотреть здесь было не на что.
Мне вскоре все это наскучило, к томуже время перевалило далеко за полдень, и настала пора заморить червяка, который не на шутку разбушевался в животе. Жигарь в этот момент вел важный разговор с одним из купцов, поэтому обедать с нами не пошел, заявив, что перекусит у знакомых. Я указал Михаилу, где нас искать, и мы с Павлом отправился обедать в ближайший припортовый трактир.
Заведение оказалось паршивым, при этом набитое пьяными в лом матросами с ганзейских кораблей. В трактире мы повстречали Михаила Плотника с его подмастерьем, которые тоже пришли отобедать. Европейцы, как и положено 'общечеловекам' вели себя развязано и нагло, непрерывно нарывались на неприятности. Слава Богу, что они в основном цапалась между собой и на малочисленную местную публику особого внимания не обращали. Сильно разбушевавшихся матросов быстро успокаивали два вышибалы, поэтому мы все-таки решили остаться и не искать другое место, чтобы спокойно поесть. Увы, но голод и лень заставил меня совершить очередную ошибку, которая потом едва не вышла нам боком.
