Однако, все хорошее в жизни когда-нибудь кончается, вот и наши враги закончились, поэтому бить стало некого. В трактире сразу стало скучно, и мы, по-английски не попрощавшись, отправились в другое заведение, чтобы закончить прерванный обед, а заодно отпраздновать победу. Пойманный на пристани за шкирку паренек, проводил нас в трактир, в котором расслаблялось местное население, где мы плотно поели и выпили с устатку.
Пока моя компания расслаблялись за кувшином вина, слава о разборке, произошедшей в портовом кабаке, докатилась и до этого трактира. У нашего славного подвига оказалось несколько случайных свидетелей, поэтому желающих выпить за здоровье победителей, оказалось много. В общем, отнесли нас на 'Чуду-юду' уже на руках, а проснулся я только к полудню следующего дня с больной головой. Как раз в это время к причалам Староладожской крепости швартовались отставшие корабли нашего каравана.
Пока мы с Сиротой спали, слухи о побоище в кабаке широко обсуждались в порту и наконец, докатились до городской администрации. Избитые европейцы, не сумев отстоять свою честь в драке, сразу пообжали жаловаться на русских варваров воеводе Ладоги. Воевода уже был в курсе произошедшего и знал что 'общечеловеки' получили за дело, но положение обязывало его приять меры против дебоширов. Поэтому воевода в сопровождении десятка дружинников и четверых представителей пострадавшей стороны явился на причал, чтобы лично разрулить ситуацию.
Мы с Сиротой только что похмелились, и настроение у нас было не очень радужное, а поэтому, когда рыжий бугай, брызгая слюной, бросился на меня с кулаками, то я, не раздумывая, выписал ему в торец. Сирота тоже не растерялся и добавил немцу здоровенного пинка для скорости. Бугая сразу унесло с пристани в Волхов, и он едва не утоп, но пострадавшего быстро выловили из воды дружинники воеводы.
Я по старой памяти ожидал наезда со стороны правоохранительных органов Ладоги за избиение невинных европейских туристов, но в 15 веке на Руси еще не привыкли лизать задницы 'общечеловекам', а поэтому разбор полетов не затянулся.
Воевода допросил нас с Сиротой о вчерашнем происшествии в кабаке и вынес вердикт, что виноваты заморские гости, а поэтому именно они попали на деньги. Адвокатов в те времена даже в природе не было, так что приговор был окончательным и обжалованию не подлежал. Воевода присудил нам с Сиротой по гривне серебром за обиду и приказал 'общечеловекам' оплатить ущерб хозяину трактира, а также внести две гривны серебром в городскую казну Ладоги в виде штрафа. Решив финансовые вопросы, воевода спросил нас с Павлом о том, не желаем ли мы вызвать рыжего на 'божий суд', чтобы смыть нанесенную обиду кровью или мы ограничимся только вирой.
Я благоразумно заявил, что резать 'немцев' все одно, что свиней в хлеву, а поэтому марать об них руки нам неохота. Однако если у оппонентов есть желание помереть, то я зарежу любого из них как положено по закону.
Видимо наш с Павлом решительный вид и моя наглая речь произвели на 'общечеловеков' должное впечатление и шоу с мордобоем не получило своего кровавого продолжения. Один из матросов молча, расплатился по выставленному воеводой счету, на этом все и закончилось. Конечно, заморские гости были недовольны приговором местной властей, но спорить с воеводой все равно, что плевать против ветра, так можно остаться и без последних порток.
После окончание судебной тяжбы, мы с Павлом стали на две гривны богаче, а поэтому пригласили экипаж 'Чуды-юды' в трактир на обед. Есть примета что легко доставшиеся деньги должны и легко уйти иначе удача может отвернуться, а поэтому мы не стали жадничать. Оставив дежурить на корабле подмастере Плотника, мы всей остальной командой отправились обедать. Пир только начался, когда к нам присоединились Никифор Ушкуйник и 'кончанский сотник' Никифор Сторожевский. Мы с Павлом лично наведались на 'лодью' Никифора чтобы пригласить его и сотника на званый обед, но те ушли по делам в крепость, поэтому дорогие гости и припозднились. Я поздоровался с друзьями и пригласил их за стол. Прислуга трактира быстро накрыла поляну, и гости присоединились к нашему празднику. Однако Никифор, выпив первую чарку медовухи, хмуро посмотрел на меня и спросил:
– Ну, Александр рассказывай, как же тебя угораздило отличиться на этот раз? Ну, прямо дите малое! Всего на день раньше нас припыл а и уже вся Ладога о тебе гудит. Ладно бы кому из пустяшных людей нос расквасил, так нет самому 'Рыжему Черту' с приятелями рыло разбил, да еще и при всем честном народе!
– Да я и сам не знаю, как это вышло. Пришли мы с Павлом в портовый трактир мирно пообедать, а тут этот рыжий со своей бандой заявился и давай всех подряд колошматить. Мы уйти собирались, а один из 'немцев' подмастерью Плотника в глаз засветил, ну и понеслось! – начал я оправдываться.
– Да наслышан я уже как вы хотели уйти! Люди бают, что вы вдвоем с Павлом два десятка 'немцев' в трактире покалечили! – пресек мои оправдания купец.
