Бой закончился, но опасность нападения не миновала окончательно, поэтому 'Чуда-юда' снова подняла паруса и стала курсировать между берегом и купеческими 'лодиями' высматривая нового противника. Однако желающих умирать в такую прекрасную погоду больше не нашлось, и к вечеру наши корабли пришвартовались к пристани 'Новгородской слободы', на месте которой в моем времени располагался Кронштадт.
Пока экипаж швартовался и увязывал спущенные паруса 'Чуды-юды', я перепрыгнул на причал и подошел к ожидавшему меня сотнику Сторожевскому.
– Ну, ты Александр и чудеса творишь! Дай я тебя расцелую по-братски! Был грех, мы уже и с жизнью простились, а ты без нашей помощи супостата побил! Еремей мне рассказывал, что ты его от смерти спас и две дружины по полсотни воев побил походя, только я в его слова не поверил. Думал, что привирает Ушкуйник по молодости, а ты словно Георгий Победоносец, громы и молнии мечешь в ворога! Сам бы не видел, не в жизнь не поверил, что такие чудеса бывают, – заявил сотник и, обняв меня, расцеловал.
– Никифор, ты прямо как Брежнев меня в засос целуешь! Я вроде не девка красная, да и ты уже не молодец! У тебя родственников из этой семейки случайно нет? – пошутил я, высвобождаясь из медвежьих объятий новгородца.
Сторожевский не понял юмора и удивленно переспросил:
– Брежневых у меня в родне нет. Правда, знавал я тверского боярина Брежнева, да тот давно помер. Не пойму Александр, про что ты меня спросил?
– Да ладно, забудь Никифор! Это я так пошутил неудачно. Был у меня знакомец с таким прозвищем, который любил с мужиками целоваться, да обниматься. Как браги выпьет, то хоть беги от него. Давайте лучше о деле потолкуем да отметим наше спасение как положено, а то удачи не будет. Трактир в слободе имеется?
– Трактир в слободе, конечно, есть, там сейчас Ушкуйник хозяйничает. Ты дружинников своих забирай и пойдем спасение с того света отметим. За свой корабль не беспокойся, мои вои посторожат. Казну тоже с собой не бери, ты ворога побил, а мы только к шапочному разбору поспели, нам и проставляться! Никифор свою казну пообещал растрясти да и я серебра не пожалею, гулять так гулять!
– А не рано нам праздновать, может быть у 'Рыжего черта' подельники поблизости крутятся и нам лучше поостеречься? Кстати, много вы 'свеев' в полон взять удалось? Сам разбойный воевода выжил или как?
– Убили вы 'Рыжего черта' насмерть, хотя вопросов у меня к нему много имелось. Пуля из пищали твоей скорострельной прямо в лоб супостату угодила и разнесла башку на куски, только по броне и опознали. В полон, мы забрали два десятка разбойников, причем половина из них пораненные. Тяжелых мои вои дорезали и утопили в море, что с ними возится, все одно в петле болтаться будут. Двоих подручных 'Рыжего черта' я уже расспросил с пристрастием и они бают, что вы всю дружину 'Рыжего Черта' побили, так что с этой стороны беды не будет. Знаешь Александр, что ганзейцы учудили? – спросил, прищурившись, сотник.
– Откуда? – ответил я.
– Оказалось, что пока нас в Любеке мурыжили, к 'Рыжему черту' из любекского магистрата гонца отправили, чтобы упредить разбойников о том, что мы пойдем в Новгород всего на трех 'лодиях' и с малой охраной. Вот такие пироги! Ох, зря ганзейцы все это затеяли! Когда ушкуйники новгородские на Волгу пойдут татар пощипать, я дам им наводку на купцов, которые у ганзейцев в доле. Дорого гости заморские мне заплатят за свое предательство!
– Вот значит как? Никифор, если решишь поквитаться извести меня, будь другом! У меня на 'общечеловеков' тоже большой зуб имеется. Немцу бить рожу толку мало, утрутся и снова гадить начнут, а вот если ганзейцев за мошну зацепить, то заскулят они как собаки побитые! У немца самое больное место это кошель с серебром, немец за полушку удавится.
– Александр, а кто такие 'общечеловеки'? Не слышал я такого прозвища.
– Я так латинян называю. Подлый народ и пакостный. Елей в уши льют, а сами нож острый в спину воткнуть норовят! Много бед на Руси от этого подлого племени может случиться, нет у меня к ним веры. С татарами проще договориться, чем с немцами. Татар можно в честном бою победить, а 'общечеловеки' все изподтяжка, норовят ужалить.
– Ну, это ты перегнул, Александр. Среди 'немцев' тоже много хороших людей имеется. Есть у меня пару знакомых на Петровом дворе, весьма честные и порядочные люди.
– Может по отдельности и есть среди немцев достойные люди, только когда они в кучу соберутся, то в одну дуду дуют! Латиняне Русичей за людей не считают, мы для них грязь под ногами! Возьмем, к примеру, веру латинскую? В Риме сидит Папа Римский, который наместником Бога на земле себя назначил, а сам в грехе и распутстве погряз! – возразил я сотнику.
