Артачится было глупо, потому что положение обязывает соответствовать возросшему статусу, но перспектива таскать на плечах пуд бесполезного железа меня не особо радовала. Однако Митрофан оказался провидцем и фактически спас мне жизнь, потому что новоявленный боярский сын Алексашка все-таки словил две стрелы во время набега на Колпино. Оказалось что стеганые телогрейки, которыми я пренебрежительно обозвал тегиляи, отлично держат стрелу и мало уступают железному панцирю.
Когда дружина выехала за ворота уже начало темнеть, но погода была безоблачная и луна неплохо освещала дорогу. Уже миновал Покров, но погода стояла теплая и пора золотой осени, которую так любил Александр Сергеевич Пушкин, затянулась. Лес покрылся багрянцем, однако многие деревья уже сбросили листву и лес стал прозрачным, что усложняло устройство засады. Конечно, после разгрома банды, такая опасность была чисто гипотетической, но 'береженого бог бережет'. Сбиться с лесной дороги было невозможно, и мы не торопясь доехали до вотчины боярина Путяты перед самым рассветом. Командование штурмом, я доверил более опытному в этих делах Митрофану, а на себя взял только общее руководство. Увы, но высланные вперед разведчики быстро вернулись и доложили, что боярская усадьба пуста.
Семейство Путяты сбежало, скорее всего, еще прошлым вечером и в усадьбе царил настоящий разгром. Побродив по пустым комнатам, я вышел во двор и отправил в Верею гонца за обозом, чтобы вывести трофеи, а сам стал совещаться со своим заместителем, чтобы решить, что нам делать дальше. Пока мы прокачивали разные варианты, к нам подбежал один из дружинников и доложил, что в лесу позади усадьбы обнаружены следы беглецов, которые ускакали в лес по тайной торной тропе. Парень был выходцем из деревни лесовиков и оказался неплохим следопытом, поэтому заметил следы, которые пытались замести беглецы. По его словам с боярыней уехали меньше десятка холопов, потому что лошадей было всего восемь, да и наверняка пара из них были вьючными. Следы были свежими а, следовательно, у нас появился хороший шанс настигнуть беглецов.
Я оставил Митрофана с шестью бойцами в захваченной усадьбе разбираться с трофеями и ждать обоза из Вереи, а с остальными бойцами отправился в погоню. По расчетам нашего следопыта боярыня с холопами сбежали поздно ночью, но наш отряд скакал по хорошей дороге, где при свете луны можно было ориентироваться, а на лесной тропе ночью особо не разгонишься и беглецы не должны были далеко оторваться. Мы скакали по хорошо заметным следам примерно до полудня, но неожиданно следы разделились и ушли в лес поодиночке.
На этом месте погоня застопорилась, поэтому мне пришлось остаться на тропе с парой бойцов, а остальных отравились поодиночке проследить следы. Примерно через час все бойцы вернулись назад и доложили, что следы заканчиваются у лесной речки и на противоположном берегу следы отсутствуют, а значит, беглецы ушли по руслу реки.
Основная проблема была в том, что мы не знали вниз или вверх по течению поехал отряд боярыни, а если разделиться, то у нас не будет численного преимущества над противником, и мы из охотников легко можем стать дичью.
Способ, которым беглецы оторвались от погони, натолкнул меня на неожиданную мысль:
– А не в разбойничий ли лагерь ускакала боярыня?
Путята, наверняка давно разбойничал в округе и может статься, что грабеж на рязанской дороге был одной из статей его незаконного обогащения. Я спросил у подчиненных, в какой стороне проходит рязанская дорога, и бойцы уверено показали на северо-запад, поэтому мы поскакали вниз по течению реки. Через пару часов наш отряд выехал к проезжей дороге и бойцы заявили, что это и есть дорога на Рязань.
Теперь у меня не было сомнений, что беглецы направились разбойничий лагерь и отряд, не мешкая, продолжил свой путь по руслу реки. Вскоре мы доехали до ручья, впадающего в речку, где один из бойцов заметил на мелководье след от лошадиного копыта, который еще не размыло водой. Мы свернули в ручей и поехали дальше, соблюдая осторожность.
По моим прикидкам разбойничий лагерь находился где-то поблизости и у бандитов наверняка выставлены дозоры. Поэтому, чтобы не попасть в засаду, я приказал бойцам спешиться и, растянувшись цепью идти вдоль ручья. Увы, но такая предусмотрительность не спасла нас от неприятностей и мы все равно напоролись на засаду. Вернее, это была не засада, а сторожевой дозор, который заснул на посту и заметил нас, когда бежать было уже поздно. Вот здесь я и словил две стрелы, прилетевшие мне в грудь из кустов. Спасибо настойчивости Митрофана, и я отделался только синяками, так как ненадежный на вид тегиляй и кольчуга фактически спасли мне жизнь.
Перед прочесыванием берегов ручья мои бойцы получили, строги приказ не стрелять из ружей, а поэтому действовали только холодным оружием и даже сумели взять одного из дозорных живым. На этот раз не все прошло гладко, как мне того хотелось, и двое бойцов получили ранения, но к счастью они были несерьезными.
