Я тоже спустился со стены и побежал за своим Дефендером в казарму. Именно в этот момент выяснилось, что я все-таки полный идиот и такого воеводу боярыня должна была гнать в шею! Все оружие и боеприпасы хранились по старой советской традиции в закрытой на замок оружейной комнате, а не в пирамидах, как следовало бы сделать. Поэтому перед оружейной комнатой собралась толпа, и я с трудом протиснулся к ее двери, чтобы выяснить, что за бардак здесь творится. Как оказалось, перепуганный дежурный по роте, пытаясь открыть оружейную комнату, сломал ключ в амбарном замке, и рота осталась без оружия.
Пока дежурный безуспешно пытался взломать замок, утекало драгоценное время, за которое татары успели доскакать до ворот усадьбы. Передовой отряд воинов увидел, что на стенах нет защитников, прямо с коней бросил на частокол арканы и по ним взобрался на стену. Уже через пару минут штурмовая группа открыла никем не охраняемые ворота и татары ворвались в усадьбу. Часовые не могли оказать серьезного сопротивления, потому что были вооружены только луками и мечами, а поэтому были сразу зарублены возле ворот.
На наше счастье не все дружинники поддались паническим настроениям, как криворукий дежурный по роте и впавший в ступор горе воевода. Умница дневальный не поддался всеобщей панике и успел закрыть входную дверь на засов, поэтому татары не смогли сразу ворваться в казарму, что и спало от неминуемой гибели перепуганную толпу, которой на поверку оказалась моя дружина. Закрыв дверь, дневальный кинулся закрыть задвижки на окнах, которые также служили бойницами и тем самым выиграл еще несколько минут драгоценного времени.
Пока татары безуспешно колотили в дверь казармы, мне все-таки удалось сбить заклинивший замок, а главное взять под контроль свои нервы. Вскоре мое воинство получило оружие, а затем заняло оборону согласно боевому расписанию, которое каждый из бойцов знал назубок.
Есть поговорка: 'Не было бы счастья, да несчастье помогло', вот она и сработала в этот критический момент. Большого командирского опыта у меня не было, а поэтому, чтобы создать видимость активной деятельности на посту воеводы, мне приходилось регулярно устраивать разнообразные учения, чтобы бойцы не маялись дурью от безделья. Среди этих, на первый взгляд бессмысленных и издевательских занятий, была и тренировка по обороне казармы, которая неожиданно пригодилась.
Как только в руках у дружинников оказалось оружие, панический мандраж сразу прошел, и бойцы начали выполнять мои приказы, а не трястись как стадо баранов перед воротами на бойню. Татарам не удалось с налета ворваться в казарму, и они быстро сообразили, что массивную дверь им не выломать, а поэтому сменили тактику. Налетчики решили не терять времени даром и просто подперли дверь в казарму поленом, заперев нас внутри помещения, а сами бросились штурмовать боярский терем, оставив возле казармы с десяток воинов с луками. В тереме бандитов ждала ценная добыча и бабы, а поэтому они оставили нас на закуску, решив сначала заняться грабежом.
– Приготовились! Картечью заряжай! Первое отделение берет на прицел дверь в терем, второе ворота, а третье лучников! Не торопиться и бить прицельно! Убрать задвижки! Огонь! – скомандовал я.
Так начался первый бой боярской дружины, который по дурости воеводы едва не стал последним.
От грохота выстрелов у меня заложило уши, но первый же залп буквально вымел со двора нападавших и не оставил им никаких шансов на победу. Картечный залп с двадцати шагов штука страшная и два десятка татар отправились та тот свет, так и не поняв, откуда пришла их смерть. Второй и третий залпы добили раненых, а затем я приказал прекратить огонь. По двору начали метаться обезумевшие кони, и из-за дыма стало непонятно куда стрелять, а жечь попусту дефицитные патроны было глупо.
– Первый десяток за мной на стену! Остальным держать под прицелом ворота, чтобы ни одна тварь не ушла! – крикнул я и выстрелом через дверь выбил полено, которым ее подперли татары.
Выскочив наружу, я сразу натолкнулся на троих перепуганных до смерти лучников, которые жались к стене казармы, чтобы не попасть под оружейный огонь из окон. Возможно, эту троицу стоило взять в плен, для допроса, но я не стал рисковать и положил их двумя выстрелами. Затем мой десяток буквально вознесся на стену по лестнице, и мы бросились к надвратной башне, чтобы отрезать татарам путь к отступлению.
Недаром американцы называют гладкоствольное ружье снаряженное картечью 'окопной метлой', потому что посте четырех выстрелов сделанных мной через бойницу, в внутри башни не выжил никто. Я быстро сменил барабан в ружье и осторожно заглянул в бойницу. Внутри караульного помещения все заволокло дымом, и толком ничего видно не было, поэтому я приказал дружинникам открыть, настежь дверь, чтобы проветрить караулку. Когда дым немного рассеялся, мы обнаружили внутри башни только четыре посеченных картечью трупа и залитый человеческой кровью пол.
