Испанские слова девушка коверкала безбожно, но если отстраниться от этого недостатка, то от звуков ее голоса по спине ползли мурашки, настолько убедительно она передавала внутренний трагизм песни. Память у Машки оказалась великолепной, поэтому ей легко удалось заучить правильное произношение испанской слов, а русские хиты она запоминала практически с первого раза. Поначалу мы пели дуэтом, но постепенно солировать начала Мария, а я полностью превратился в аккомпаниатора. Когда на постоялом дворе появился Садко со своим предложением, Машку уже вполне можно было выпускать на публику. Мне не хотелось в очередной раз светиться и привлекать внимание к своей особе, а заработать денег вполне могла и Машка, только требовалось ее правильно 'пропиарить'. Самым простым вариантом было выдать девушку за заезжую иностранку и срубить на ее гастролях хороший куш.
Поначалу, Машка наотрез отказалась выступать на публике, но я убедил девушку, что ее лицо никто видеть не будет, так как она будет изображать 'гишпанку', поющую под мантильей. На этот вариант девушка согласилась, и мы пошли заказывать для нее платье. К этому моменту я уже неплохо ориентировался в Новгороде, и мы отправились искать нужный товар на Петрово подворье, где располагались лавки ганзейских купцов. Как ни странно, но заморское платье для Машки обошлось нам относительно недорого, наверное, из-за отсутствия большого спроса на этот товар. Конечно, костюм, купленный мною для девушки только отдаленно походил на испанский, но выглядел он довольно симпатично. Однако главной фишкой являлась мантилья из полупрозрачного шелка, которая превращала уроженку Твери в загадочную испанскую сеньориту из какой-нибудь Сарагосы.
Прилично сэкономив на сценическом костюме для солистки, я тоже прикупил для себя заграничный прикид, и мы вернулись нагруженные покупками на постоялый двор. Чтобы усилить эффект загадочности, я связал из куриных перьев веер для дамы и постарался обучить ее светским манерам. Конечно, испанка из Машки получилась довольно странная, но я решил, что для сельской местности сойдет и такая.
Подготовка к выступлению проходила по вечерам, так как все светлое время суток было занято строительством мастерской, поэтому я опасался возможного провала. Однако наши финансы таяли со страшной силой, и после пяти репетиций до позднего вечера Машке пришлось выходить на сцену. На последней репетиции присутствовал Садко со своими приятелями, которые заменили комиссию худсовета. Гусляр отреагировал на выступление Марии восторженно и убедил меня, что дальнейшие репетиции это упущенная выгода, и дальше учить Машку – только портить.
Я согласился с доводами гусляра и 3 апреля наступил день премьеры. Машка от волнения едва не падала в обморок, поэтому гусляру пришлось почти час петь на разогреве, пока я приводил в чувство впавшую в прострацию солистку. С огромным трудом мне, наконец, удалось успокоить Марию, но она перед самым выходом на сцену, снова закатила истерику. На этот раз нервы у меня кончились, и я обложил ее матерком из 21 века, после чего Машка мгновенно пришла в себя и пулей выскочила из гримерки.
Садко 'с сотоварищи', встретил появление Машки на сцене, как явление Богородицы, потому что скоморохи были уже готовы к тому, что публика их побьет, так и не дождавшись выступления заморской дивы. Я уселся с гитарой на скамью рядом с куском парусины заменяющим занавес и начал вступительный проигрыш. Выход певицы на сцену мы с гусляром уже отрепетировали, поэтому Садко не оплошал и медленно отодвинул занавес в сторону, показывая зрителям долгожданную певицу, а затем Машка запела.
Ничего подобного я не слышал даже в продвинутом 21 веке, а для века 15 го выступление Марии стало мистическим событием. Зрители были околдованы ее голосом, поэтому сидели тихо как мыши, но когда песня закончилась, эмоции перехлестнули через край. К подобной реакции я был готов и нанятые хозяином заведения здоровенные вышибалы не позволили публике прорваться на сцену. После продолжительных оваций Машка спела несколько хитов по-русски со специально отрепетированным акцентом, а затем начала петь на бис, разумеется, за отдельную плату. После полуночи нам с трудом удалось закончить представление и выскользнуть из зала через черный ход, захватив с собою выручку за концерт.
Ночевать мы остались в соседствующей с трактиром гостиной избе, и только утром концертная бригада вернулась на постоялый двор. Здесь мы в узком кругу поздравили Марию с грандиозным успехом и занялись подсчетом наших доходов. Разложив гору серебра по кучкам, я выяснил, что сборы за вычетом накладных расходов составили почти три гривны серебром, что для единственного концерта просто сумасшедшие деньги!
