Расстрига ухитрился добыть все, что я ему заказывал и даже притащил ко мне в помощь какую-то бабу, считавшуюся местной знахаркой. С народной медициной, практикуемой местными эскулапами, я был уже знаком и прекрасно знал, что шарлатанов и в 15 веке на Руси немеряно. Сам в Верее пару раз бил рожи доморощенным Кашпировским, которые пытались втюхивать моим бойцам 'эликсиры бессмертия', а поэтому осознавал, что все нужно держать под личным контролем. Однако знахарка не стала гнуть пальцы и сразу разобралась, что я тоже не 'пальцем деланный' и понимаю что к чему. Правда даму удивил способ сбивания температуры с помощью обтирания Машки самогоном, так как здесь для этих целей использовали дорогущий винный уксус, но после моих разъяснений знахарка поняла смысл процедуры и полностью ее одобрила.
Совместными усилиями нам удалось сбить у Машки температуру и напоить девушку горячим молоком с медом. После чего ситуация стабилизировалась а через час знахарка заявила, что кризис миновал, и теперь больной требуется только хороший уход и тепло. Я приказал Расстриге оплатить услуги местного эскулапа, после чего знахарка ретировалась, пообещав наварить к завтрашнему дню каких-то укрепляющих зелий.
Где-то, через полчаса после ухода нежданной помощницы, Мария неожиданно очнулась и, увидев меня рядом с собой невнятно затораторила. Девушка словно боялась, что не успеет сказать мне что-то очень для нее важное. Разобрать слова, сказанные в полубреду, было сложно, поэтому я весь превратился вслух.
– Александр Данилович, слава Богу, что я успела! Мне повиниться перед вами надо, а то Боженька сказал, что он меня не примет, если я перед вами не повинюсь и не получу прощения! – хрипло прошептала мне на ухо девушка.
Не то чтобы я мгновенно простил Марие все ее прегрешения и полностью поверил в ее искренность, но я все-таки не последняя сволочь, чтобы плевать в лицо человеку, находящемуся на смертном одре. Поэтому мне придушить эмоции и ответить на покаяние Марии:
– Да Бог с тобой Машенька, я уже все простил! Ты главное выздоравливай и ни о чем плохом не думай.
– Нет Александр Данилович, я все одно умру! Я же уже повесилась, только ветка обломилась, и тогда мне было видение! Ветка у березы не сама обломилась, это Боженька меня в Рай не пустил и сказал, что я перед вами виновата и пока вы меня не простите, он меня к маме и братику на небеса не пустит! Простите меня, пожалуйста, Христом Богом молю! Страшно одной и холодно, между живыми и мертвыми скитаться! Пожалейте меня сиротинушку! – тихо заплакала несчастная девочка.
Я человек прагматичный и в мистику не верю, но люди в 15 веке к этим вопросам относились очень серьезно, а религиозные и мистические воззрения, раньше казавшиеся мне смешными и наивными, здесь считалось нерушимой истиной! Скорее всего, у Мари в результате перенесенного стресса, потери крови и переохлаждения начались галлюцинации, которые она назвала видениями, и переубеждать ее было бессмысленно. На войне мне не раз доводилось провожать в мир иной умирающих раненых и далеко не все из них вызывали у меня симпатию. Однако у человека должны быть моральные принципы, отличающие его от бездушного скота, поэтому я всегда старался морально поддержать умирающего в последнюю минуту.
Конечно, человеку 21 века сложно поверить в божественное вмешательство, но я не стал вступать в ненужную религиозную полемику. Главное сейчас было не навредить пациентке, которая могла снова совершить попытку суицида, поэтому мне пришлось строгим голосом объявить девушке:
– Мария, Бог тебя вернул в мир живых и я не вправе нарушать слово божье! Ты должна жить и искупить свой грех делами, а не выпрашивать у меня прощение как нищий подаяние. Ты не столько передо мной виновата, сколько перед собой и своим божественным даром. Бог не зря нас свел с тобою, а поэтому не тебе решать, когда тебе жить, а когда умирать. Поэтому ты должна бороться за жизнь, а если умрешь, то нарушишь наказ Господа нашего, и не будет тебе прощения? Ты меня поняла, девонька?
– Поняла, я буду стараться! – прошептала в ответ Мария и вскоре заснула.
В глубине души я осознавал фальшь сказанных мною слов, но в данный момент я выполнял функции врача и справедливо считал, что ложь воспасение не является тяжким грехом. Не знаю, сработала моя психотерапия или организм девушки оказался намного крепче, чем я предполагал, но Мария довольно быстро пошла на поправку. Знахарка, помогавшая мне в лечении девушки, тоже не забывала свою пациентку и навещала Марию практически ежедневно. Она же нашла для нее сиделку, которая за небольшую плату обихаживала больную. Не знаю, чем зацепила Мария знахарку, но та относилась к ней как к родной дочери, и отпаивала ее своими настойками, при этом отказываясь от оплаты.
