Не знаю насколько я хороший педагог, вполне может быть, что мне просто повезло и к нам попали в основном самородки, но трое учеников проявили недюжинный талант к токарной работе и быстро разобрались, как пользоваться мерительным инструментом, шаблонами и калибрами. Эту троицу я и назначил бригадирами учеников первого новгородского ПТУ и поручил им подобрать еще пятерых толковых хлопцев из своих знакомых. Чтобы ученики не спали прямо на полу у станков, я заказал для них отдельную избу, которая всего за день была собрана 'под ключ' бригадой плотников из готового сруба. Братья Лютые быстро организовали быт для своих подопечных по подобию того к которому сами привыкли еще в Верее и вскоре старый амбар окончательно превратился в маленький завод.
Благодаря совместным усилиям, дела в мастерской пошли на лад, и колесное производство постепенно встало на поток. 25 апреля нам удалось выставить на продажу первую партию тележных колес, которые сразу разошлась по покупателям и наша фирма, наконец, вышли из глубокого финансового кризиса. Мгновенно о нашем товаре узнали перекупщики, которые зачастили в мастерскую, предлагая выкупить весь товар, но я подписывался только на ограниченные партии, чтобы прощупать конъюнктуру рынка, отпугивая возможных кидал пятидесятипроцентной предоплатой на запуск производства.
Наша жизнь понемногу начала налаживаться и я даже начал строить планы, на будущее, прикидывая различные варианты своей легализации, но конкретных решений не принимал, дожидаясь открытия навигации на Волхове и возвращения в Новгород Еремея Ушкуйника.
Так закончился сумасшедший апрель, заполненный под завязку делами и заботами, и наступил май. Снег окончательно сошел, в полях зазеленела трава, а на деревьях появилась молодая листва. Наша жизнь окончательно вошла в спокойную колею и бесконечные авралы закончились. Все бы ничего, но в полдень 3 мая ко мне в комнату вбежала перепуганная до смерти Машка и прямо с порога прокричала:
– Александр Данилович спрячь меня, пожалуйста! Они за мной пришли, они меня ищут!
– Кто они и кто тебя ищет? – удивился я.
– Дружинники боярича, которые меня у Садко купили! Это они скоморохов убили и меня снасильничали, а теперь вызнали, что я живая осталась и убивать меня пришли!
До этой минуты я не был в курсе всех подробностей побега Марии, потому что до поры решил не донимать девушку расспросами, опасаясь за ее психическое здоровье, да и дел у меня было по горло. Своим бойцам, я тоже строго настрого запретил беседовать с Марией на эту щекотливую тему, а поэтому сейчас оказался в полном замешательстве. Сам не знаю, почему, но я не удосужился сопоставить очевидные факты и был абсолютно уверен, что избили и изнасиловали девушку скоморохи. В результате этой промашки, заявление Марии о пришедших по ее душу дружинниках какого-то боярича, стало для меня весьма неприятной неожиданностью.
– Мария успокойся и расскажи толком, что случилось? Разве не скоморохи тебя обидели и хотели убить?
– Нет Александр Данилович, Садко меня сманил убежать в Литву, где обещал на мне жениться. Вот я дура и поверила его сладким речам, а он меня обманул и продал людям новгородского боярича. Потом у них спор какой-то вышел, и боярский воевода приказал убить скоморохов. Воевода самолично Садко голову срубил, а его вои меня избили и снасильничали. Особливо Малюта надо мной изгалялся и зарезать хотел, только воевода решил, что я и так помру. Я когда стираное белье во дворе вешала, то увидела, как этот Малюта со своим товарищем на постоялый двор вошел и спрашивал привратника про 'гишпанку'! Они за мной пришли, они меня ищут! – всхлипывая, ответила Мария.
– Сиди здесь и дверь никому кроме меня не открывай, а я пойду, посмотрю на этого Малюту. Какой он из себя?
– Его легко узнать, он в кольчуге и шапка у него красная, куницей отороченная. Дружок евонный в жупан (зипун по русски) литвинский одет!
– Все ясно, а ты пока сиди тихо как мышь! Я пойду, разберусь с гостями дорогими, должок за ними числится, да и вопросов у меня к ним целая куча накопилась!
Я вышел из комнаты и направился во двор и прямо на крыльце гостиной избы столкнулся с обидчиками Марии. Крепкий парень в кольчуге о чем-то оживленно беседовал с приказчиком хозяина, а его спутник стоял поодаль и в разговор не вмешивался. Я с отсутствующим взглядом прошел мимо и свернул за угол гостиной избы, где сразу уселся на завалинку, делая вид, что греюсь на солнышке и стал подслушивать.
– Значит, говоришь, не останавливалась у вас 'гишпанка'? – услышал я голос Малюты.
– Нет, не было такой. У нас постоялый двор для простого люда, а немцы (иностранцы) они в Новгороде останавливаются. Пойду я, меня хозяин зовет. Я здесь с вами лясы точу, а у меня дел невпроворот, – закончил разговор приказчик, и я услышал, как хлопнула дверь.
– Говорил я тебе Малюта, что зря мы ноги бьем, не могла 'гишпанка' в такой дыре останавливаться! Давай вернемся лучше в усадьбу, там уже и обед готов, а то с утра бегаем голодными как собаки непривязанные, – раздался голос второго визитера.
