— Послушай, есть храбрость солдата, а есть храбрость полководца. Так вот, судя по тому, что я услышал, ваш герцог был храбрым солдатом, но никак не полководцем. Возглавить атаку, повести за собой людей в последний бой, храбро встретиться с неприятелем… да, но это все нужно солдату! От полководца же требуется иное — думать! Думать о сражении, о том, что будет после. Последняя атака герцога была, полагаю, великолепной, её еще восхвалят поэты. Но в той ситуации от него требовалось совсем-совсем другое! Он должен был, обязан организовать отход еще боеспособных частей, выставить прикрытие от наступающего врага, разослать гонцов к отрядам и назначить направление отхода, вывести остатки армии из-под удара и организовать их, определить ключевые пункты будущей обороны и опередив врага, занять их. Поставить гарнизоны в ключевых крепостях и городах, организовать подвижные отряды разведки, которые бы беспокоили противника. Организовать набор новых солдат и заняться их обучением, снабжением. К тому моменту когда подошла бы королевская армия он смог бы подсобить им, по крайней мере Эрих не чувствовал бы себя так спокойно в завоеванной провинции, да и не контролировал бы её. Но даже если ему все равно удалось бы сломить сопротивление, это стоило бы ему много дороже. А что получилось? Герцог бросился в атаку, оставшаяся без единого командования армия быстро развалилась и разбежалась, каждая часть отступала туда, куда глядели глаза их командиров.
— Мы отступали к югу, — вздохнул Филипп.
— Вот-вот. Вы к югу, кто-то на север, другой на запад. А, Эрих и рад — сначала бросил кавалерию на одних, потом на других, а дальше уже добивать тех одиночек, в которых превратилась армия. В чем я не прав, Филипп?
— Все так и было…
— Вот-вот. Ну и кому нужна такая храбрость от полководца? А когда организованной силы в… как там эта провинция называется?
— Эндория…
— Во-во. Когда организованной силы в Эндории не осталось, города сами сдались Эриху. Сил-то на сопротивление у них нет. Локхеру повезло со снежной зимой и Эрих не смог после завоевания провинции сразу выступить в поход, и дал тем самым время собрать новую армию. Теперь о второй битве… ваш король случайно не ученик этого герцога Лодерского?
— Герцог был его воспитателем, но откуда вы узнали? — удивился Филипп.
— А действия похожи. Король под Берском действовал так же, как и герцог под Локаром. Масса войск бросается вперед, натыкается на врага и с ходу направляется в атаку без разведки, ничего не зная о противнике… ну да, это ж скучно. Попадает в ловушку и такая же храбрая до идиотизма атака кавалерии на укрепленные позиции. Судя по всему, король тоже лично вел конницу … ну тут тоже все понятно, диагноз тот же, что и у герцога.
— Да как ты смеешь оскорблять короля… ты!!! — Эндон рванул вперед, обнажая меч.
— Эндон!!! — рявкнул граф. — Не заставляй меня стыдиться тебя! Ты слово дал!
— Прошу прощения, милорд, — прошипел мальчишка, гневно сверкая глазами. — Я забыл о нём когда этот… этот…
— Забыл о данном слове? — ехидно поинтересовался Володя. — Что ж, удобно. Дал слово и тут же о нём забыл и можно всем честно говорить, что ничего никому не обещал. Знавал я одного такого хозяина своего слова. Сам дал, сам и обратно взял.
— Я поклялся защищать тебя в походе по лесу, но когда мы пройдем его, я заставлю тебя скрестить со мной мечи, и тогда ты проглотишь свои слова вместе с моей сталью!
Честно говоря, Володя и сам удивлялся, чего он прицепился к этому пацану. Возможно из-за его непередаваемой уверенности, что только благородные — люди, остальные так, пыль под их ногами. Это его высокомерие раздражало, вот мальчик и ставил его на место при каждом удобном случае, но, похоже, перестарался. Забыл, где он и какие тут могут быть последствия таких вот подколок. Расквашенным носом всё не закончится. Внешне Володя остался совершенно невозмутим, хотя мысленно и ругал себя за несдержанность.
— Как угодно, — равнодушно заметил он.
— И всё-таки, милорд, я попрошу вас воздержаться от оскорбления короля, — попросил Филипп. — Я же не оскорбляю вашего короля, говоря, что он идиот.
— Да на здоровье, — пожал плечами Володя. — Оскорбить может только правда, а ложь просто слова. Сказал — их унес ветер. Вы же и сами в глубине души знаете, что я прав: король и герцог повели себя не самым лучшим образом, потому вас и задели мои слова. А моего гм… императора… Враги называли его тираном, убийцей, вором; друзья лучшим правителем за последние сто лет, но ни те, ни другие никогда не называли его идиотом. Обозвать-то можно, но вы будете похожи на обиженного ребенка, который не знает, что сказать и бросает первое, что в голову приходит.
Мальчик покосился на графа, чего это он такой бледный?
— А как бы вы действовали на месте короля?
— Слава богу, я не на его месте и у меня других проблем хватает, чтобы еще заниматься пустыми рассуждениями, от которых никому никакой пользы.
— Конечно, болтать легче, — опять встрял Эндон. — А как что умного сказать…
