— Я бы в нее не ввязался. Выбрал бы подходящий город и сделал его опорной базой, позаботился бы о снабжении и обучении новобранцев — наверняка ведь у вас в армии много их было. Сам бы, пользуясь превосходством в кавалерии, атаковал отдельные отряды родезцев на дорогах и их фуражиров, лишив врага, таким образом, продовольствия. При приближении основных сил приказал бы кавалерии отходить к крепостям и атаковать в другом месте, вынуждая тех растягивать свои не очень великие силы в попытке сохранить завоеванное. Тут у Эриха два выхода — пытаться сохранить все, растягивая силы и подставляя их под удар, либо отступать к перевалам, уменьшая контролируемую территорию, но зато сводя силы в кулак. В Родезии к весне наверняка подготовят новые резервы, значит, на охрану перевалов Эрих тоже вынужден будет выделить значительные силы — это его единственная связь с собственным королевством. Так что какое-то время он будет занят тем, что займется пополнением припасов и ему станет не до войны — армию ведь надо откармливать после голодной зимы. Так что тут не о переброске резервов ему думать, а о запасе на следующую зиму — провинция ведь разорена, еды нет, все везти приходится издалека. А на дороге наша кавалерия, так что маленькими отрядами снабжение не наладишь. В общем, на какое-то время Эриха занял, а сам бы подтянул пока свои резервы, обучил новичков, неторопливо забрал бы ту территорию, которую оставит Эрих, укрепил бы крепости и города, снабдил бы их гарнизонами и необходимыми запасами. А дальше Эрих, если ему захочется, пусть пытается заново все захватить, осаждая крепости и города, когда все припасы приходится возить из Родезии через перевалы. Поскольку я не думаю, что он идиот, то, полагаю, на этом война бы и закончилась. Да-да, не надо смотреть на меня так. Я знаю, что это ужасно не благородно, что я должен броситься вперед на белом коне, завоевывая славу, а вместо этого собрался заниматься скучнейшими вопросами типа снабжения, обучением пополнений и совершенно не горю желанием ввязываться в генеральное сражение. Вместо этого я предпочел почти без боев аккуратно выдавить врага домой.
— А если бы Эрих не стал ужимать территорию, а всей армией двинулся бы вперед? — поинтересовался Филипп, обдумав сказанное.
— Как говорят у меня на родине: флаг ему в руки и барабан на шею. Весна, хлеб еще не убран, запасы продовольствия, а уж об этом я позаботился бы в первую очередь, свезены в крепости. Посмотрел бы я как армия, пережившая голодную зиму, весело шагает по дороге, наблюдая пылающие поля и под постоянными ударами кавалерии. Будет интересно посмотреть и за тем, как они попытаются добыть продовольствия. Такой бросок вперед имеет смысл только, когда уверен, что враг примет бой. Если же противник станет уклоняться, нанося жалящие удары и перехватывая фуражиров, обратно в Родезию вернутся жалкие остатки грозной армии. Они траву бы ели при отступлении. Ладно, хватит пустой болтовни. Скучно. — Володя глянул на небо. — И темнеет уже. Надо устраиваться на ночлег. И вообще, мы тут благородные девицы на выезде? Вот напади на нас кто сейчас, так мы даже сопротивления не окажем. Вояки, блин.
Упрек был настолько справедлив, что никто даже не стал указывать на то, что некий князь и сам чрезмерно увлекся, забыв смотреть за дорогой. Джером направил телегу к лесу, а Филипп отправился разыскивать подходящее место для ночлега, а дальше всем уже стало не до разговоров: Володя готовил шалаши из нарубленных веток, Джером занимался припасами, Филипп отправился разведать местность и за водой, а граф с оруженосцем вызвались добыть дрова. Когда все собрались, Володя ненадолго отлучился.
— Далеко не отходить, — предупредил он. Поймав недоумевающие взгляды, пояснил: — Я там кое-какие сюрпризы поставил для любителей подкрадываться к спящим. Вы не представляете, что можно сделать с простым заостренным колышком и веревкой, если уметь. В общем, кто не хочет потом неделю хромать, советую поляну не покидать.
Джером с опаской покосился в сторону леса и подвинулся поближе к костру, предварительно ощупав землю перед собой.
Вскоре в центре поляны пылал костер, вокруг которого собрались все невольные спутники, уже сытые и теперь задумчиво изучавшие языки пламени. Володя вздохнул и притащил гитару, уселся поудобнее и начал перебирать струны, делая различные проигрыши.
— Спой что-нибудь? — вдруг попросила Аливия. — Ты давно ничего не пел.
— Ну я же ваших песен не знаю, а мои… так их никто не поймёт кроме тебя… хотя… знаешь, я тут сделал один перевод… вроде бы получилось. Давай так, я спою сначала оригинал, а потом перевод, а ты оценишь результат.
Остальные, заинтересованные, придвинулись ближе. Филипп посмотрел не очень одобрительно и на всякий случай пересел поближе к лесу, чтобы контролировать пути подхода к костру. Сразу видно бывалого солдата. Володя почувствовал легкое угрызение совести, но успокоил себя тем, что вряд ли здесь есть опасность, да и ловушки… Успокоив себя так, он несколько раз ударил по струнам, подстраиваясь под мотив, а потом запел:
