— Ну где там ваши Грин с Грейвзом? — спросил он, описав саблей несколько восьмерок. — Я готов.
Доктор поставил свой саквояж под этим же деревом.
— Фехтовать вас в вашей Ноламоме учили? — спросил он с сомнением.
— В Шотландии, — сказал Дуглас.
— Спортсмен учил?
— Вояка.
— Вот и ладненько, — сказал доктор.
— Да что ж там! — воскликнул Логан, глядевший назад, в сторону кладбища, откуда должны были появиться Грин с Грейвзом. Но вместо них появился босоногий мулат, который несся не разбирая дороги, чтобы принести странную весть от капитана Грейвза.
— Что? Майор Грин мертв? — переспросил, не поверив своим ушам, Логан.
Мулат подтвердил: сам видел, да, майор мертв. Убит собственной саблей.
— Поднявший меч от меча и погибнет, — сказал доктор. — Где он? На квартире?
Дуглас без особой торопливости одевался, вернув саблю Логану.
— Меня подождите, — бросил он в спину доктору. — Мне тоже любопытно, что там стряслось.
Доктор, поднявший свой саквояж и сделавший несколько шагов, остановился.
— Да я не знаю, стоит ли вам… — начал он.
— Почему нет? — возразил Дуглас, застегивая жилет. — То, что этого не мог сделать я – очевидно, вот Логан свидетель. И будет обидно, если кто-то из репортеров успеет на место преступления раньше меня. Я, правда, для местных газет не пишу, — он вдел руки в рукава сюртука, — но все же… В конце концов, саблю майор готовил на меня!
Доктор с такими аргументами согласился.
Грин жил в таком же небольшом доме, как и Логан, во втором этаже, но туда подниматься не пришлось: место происшествия оказалось в глубине сада, у хозяйственных сараев.
— Его что, подловили, когда он шел в сортир? — с профессиональным цинизмом спросил доктор, подходя к стоявшим около тела, накрытого простыней, людям – соседям и расквартированными неподалеку офицерам.
Дуглас не стал задавать вопросов Грейвзу, который стоял у тела с обиженным выражением на лице, провел взглядом по лицам людей, которые стояли рядом, обнаружил, что ничего, кроме удивления и интереса на них не отразилось, заглянул за спину Грейвза, который загораживал сидящего на земле у сарая человека, и вот тут-то удивился и сам:
— А что это ты здесь делаешь?
Там сидел изрядно потрепанный Дэн.
— Это ты его? — тихо спросил Дуглас.
— Нет, — не оборачиваясь, ответил Грейвз. — Он не мог.
Ночка у меня выдалась – врагу не пожелаешь.
Ну, началась-то она сравнительно нормально: после ужина я недолго полистал найденную на столе у Дугласа каирскую газету пятидневной давности. Большая часть газеты была посвящена смерти Линкольна. В крайне высокопарных выражениях повествовалось об арестах заговорщиков, о невероятно высокой награде за сведения о скрывающемся убийце (да, сто тысяч баксов – они и в двадцать первом веке заметная сумма, что уж говорить о 1865 годе!) и, как апофеоз, о том, как Бут, застигнутый преследователями, отказался сдаваться.
Его сообщник вышел из амбара для табака, где они укрывались, а Бут предложил офицеру, командовавшему подразделением, единоборство, офицер, естественно, отказался. Чтобы заставить беглеца выйти, солдаты подожгли амбар. У них был приказ взять Бута живым, но когда Бут появился из горящего амбара, в его руках был револьвер, и один из солдат, полагая, что он собирается стрелять, ранил его. Пуля перебила Буту позвоночник, и два часа спустя он скончался.
Когда газета начала выпадать из моих рук, я перебрался на свою раскладушку, укутался в одеяло и заснул. Под утро я проснулся от холода: одеяло сползло на пол.
Я глянул на постель Дугласа: журналист домой так и не явился, возможно, убоявшись кашля, которым я донимал его предыдущую ночь. А может, просто загостился у какой-нибудь любезной дамы. И мне даже показалось, что как раз второе, потому что я вдруг услышал постукивание по оконному стеклу: ти-ти-ти та! ти-ти-ти та! Явно человеческое постукивание, показалось мне.
Наверное, подумал я, Дуглас вернулся из гостей и пытается попасть в дом, не будя громким стуком хозяев и постояльцев.
За окном никого вроде не было. Но я распахнул окно и высунулся, чтобы глянуть направо – может быть, Дуглас прошел туда, к запертой на засов двери.
— Эй! — тихонько позвал я.
Тут меня хорошенько приложило по голове, и очнулся я немного позже, когда повозку или что-то другое, где я лежал, хорошенько тряхнуло на выбоине. Я был связан, на мне был мешок, и меня куда-то везли: явно неудачное начало дня.
