После того как обработали раны на боку и на горле, я вновь укутала в одеяло безучастного волка, оставив снаружи только нос.
– А что это такое – «уйти в зверя»? – Я застыла над Тео с еще одним одеялом в руках.
– Так бывает, если психика не в состоянии преодолеть проблему, – собирая салфетки, использованные шприцы и ампулы в пустую коробку, вздохнула Валентина Петровна. – Что-то наподобие комы, но с некоторыми изменениями.
Доктор ушла. Утреннее спокойствие покинуло меня, нервы были натянуты до предела. Я не могла сдержать слез и, поставив локти на высокую спинку дивана, на котором спал Тео, прижала ладони к лицу. Какой ужас! Неужели он сломается? Мне уже хотелось, чтобы Кевин восстал в виде бешеного волка и кинулся на меня! Может, хоть это выведет Тео из отрешенного состояния. Надо жить дальше, иначе можно окончательно сломаться, и я пошла на кухню. Когда взяла продукты, собираясь приготовить ужин Нику, у меня тряслись руки.
В коридоре раздались возбужденные голоса. Кто-то дико завизжал. Раздался громкий топот. Кого-то явно сюда не пускали. Кого-то очень гневного, кто рвался… ко мне. Я вышла из комнаты. Навстречу по коридору неслась, как всегда, шикарная, но жутко разъяренная Сейрра. За ней бежали мужчина в годах и молодая женщина, оба в рабочей одежде.
– Неплохо устроилась, – заметив меня, процедила Сейрра сквозь стиснутые зубы, не скрывая своей ненависти.
– Если в плане комфорта, то очень плохо, просто отвратительно! – усмехнулась я. – А вот насчет компании… Да, в этом мне очень повезло!
Про себя вздохнула – почти как на кладбище.
– Не зли меня, человек! Да греха доведешь! – высокомерно выплюнула Сейрра.
Я сжала руки в кулаки и вытянула их по швам, чтобы держать себя под контролем. Очень хотелось врезать кое-кому. Кое-кому с неестественной силой, умением оборачиваться и пустой головой.
– Довести до греха не обещаю, но направление покажу, – съязвила я, собираясь воевать по-настоящему. Слишком для меня тяжело, оказывается, выдерживать высокомерие «чистокровных» зверюшек.
Скандала не получилось. Из соседнего кабинета, раскрыв дверь наполовину, появился полусонный взлохмаченный Ник. Он был босой. Он сразу понял, в чем дело, и, повернувшись ко мне, спокойно сказал:
– Даша, ты иди отдыхай! Я сам разберусь.
– Да кто ты такой? – взвилась Сейрра, гневно блеснув глазами. Она остановилась напротив, образовав между нами равнобедренный треугольник.
– Его Тео назначил главным над кланом, пока сам отсутствует, – не сдержалась я. Нечего перед белками свое «фи» демонстрировать. А мне вообще плевать на эти заморочки.
На несколько мгновений в коридоре воцарилась зловещая тишина. Те, кто бежал за девушкой, при появлении Ника повернули обратно к лестнице. Они с тревогой оглядывались на гостью, которая между тем распалилась еще сильнее.
– Как у вас все хорошо выходит! Обидели мою мать, вышвырнув людям на развлечение, и спят себе спокойно.
– Где ты была все это время? – сурово спросила я.
– Я была в Москве по делам фирмы! Это ваш Тео на неделю меня туда отправил! А вернувшись, узнаю, что мою маму отправили в зоопарк!! И где этот урод? Я ухожу из его вонючего клана! – кричала она в исступлении, в гневе сжав кулаки.
Я сложила руки на груди. Похоже, это истерика, и, хотя мне был понятен ее гнев, неизвестно, что делала бы я в такой ситуации. Одно было понятно: разговаривать с ней сейчас невозможно.
Ник это тоже почувствовал. Он взъерошил на затылке и так торчащие волосы и внезапно схватил Сейрру в охапку. Она в его объятиях забилась изо всех сил, закричала как сумасшедшая.
Стараясь перекрыть вопли Сейрры, Ник сказал мне:
– Ты не беспокойся, я сам разберусь…
– Удачи, – прошептала я и ушла к себе, плотно прикрыв дверь. До меня через стену еще долго доносились крики и ругань Сейрры, перешедшие в громкий плач.
Я приготовила еду и, вернувшись в комнату, села, как и накануне, на диван к Тео.
На улице было совершенно темно, и даже редкие фонари не побеждали царившую вокруг темноту. Стало страшно, накатила паника: а вдруг я его потеряю! И Кевин никогда не придет в себя. За стенкой горько плакала Сейрра, выступая ужасным аккомпанементом моим болезненным мыслям. Вечерние минуты тянулись как изощренная пытка.
Вконец измученная, я покрепче прижала к себе голову волка, и тут, к своему удивлению, поняла, что характер звуков за стенкой изменился. Надрывный плач прекратился, сменившись чем-то «жизнеутверждающим», так сказать. Я усмехнулась: вот и Ник обрел свое счастье. Пусть Тео только заикнется, что белке нельзя на хищнице жениться! Я у них тут революцию устрою! Возглавлю, так сказать, униженных и угнетенных рабов! Представив себе все это в подробностях, я улыбнулась, да так в обнимку с волком и заснула.
Утром, едва солнце появилось в комнате, я очнулась.
