– Даша, что с тобой? – спросила она, сев напротив и взяв мою ладонь своими ледяными после стирки в холодной воде пальцами.
– Замерзла, – ответила я.
Она тут же отпустила мою руку.
– Давай чай горячий выпьем?
– А как же второе? – спросила я.
Людочка взглянула на тарелку с мясом.
– Что-то я уже сыта.
Я неуклюже рассмеялась. Точно! И я сыта уже всем этим по горло!
Валентина Петровна привела Кевина в порядок, напичкала лекарствами и увела своих помощников. Все стихло.
Ну вот! Жизнь налаживается! Кевин безучастно сидел со стаканом молока на диване напротив меня, устало осматриваясь. Молоко ему навязала врач, пригрозив постельным режимом на неделю в случае непослушания.
– А что тут делает офисная мебель? Меня что, так долго не было? – спросил мой помощник, сделав глоток и скривившись, словно и не молоко пил.
– Да, долго… Ты ничего не помнишь? – от души радуясь, что наконец с ним все в порядке, ответил я.
– Нет. До нападения помню, а потом нет.
– Не переживай, я расскажу тебе все! – с предвкушением начал я.
Кевин театрально вздохнул:
– Может, не надо, я и сам все узнаю…
– Надо! А пока пей молоко! Я еще тебе налью, там целая упаковка на кухне…
– Спасибо, отец-благодетель! – съязвил он.
Зато я словно в родную стихию попал.
– Не за что! А как волком концерты устраивал, привязавшись к новой сотруднице? Спал с ней, никого близко не подпускал, даже меня не слушал. Твой волк был от нее без ума! Это впервые на моей памяти! Твой волк-женоненавистник вдруг воспылал любовью!
У Кевина от ужаса округлились глаза.
Меня всегда поражал его лохматый «нелюдим», который на пушечный выстрел не подпускал к себе ни волчиц, ни девушек! Что-то такое у него в жизни произошло, что настроило его зверя на такую откровенную ненависть к слабому полу.
– Говорю же, ничего не помню, – недовольно проворчал Кевин, с отвращением взглянув на молоко. Хорошо, что не на меня. Я усмехнулся. Вспомнив, что укутан в плед, принялся натягивать свою одежду.
Сегодня выдался хоть и плодотворный, но очень тяжелый день. И как некстати Даша в кафе задержалась! Ник начал поиск того, кто вручил меня ей. По его просьбе я отправил в город уже целый отряд.
Кир молчит, что-то обдумывая. Главное, не прикусывает губу, и то хорошо! Все же эти события на нем сильно сказались, никак не придет в себя.
Тем временем Кевин все-таки расправился с молоком и уже по делу спросил:
– Нападения продолжаются? Думаю, я нашел предателей. – Я напрягся, повернувшись к нему со свитером в руках. – Я как раз подслушивал их разговор, когда меня ударили по голове…
– Чей разговор? – спокойно уточнил я, опустив руки.
– Алекса и Холта…
– А, этих. – Я нахлобучил свитер, вдобавок накинул сверху плед. После всех этих волчьих песен хотелось свернуться и залечь в теплое уютное местечко, чтобы перетерпеть боль в разодранном боку. Но Кевин напряженно ждал ответа, и мне пришлось говорить. – Тебе еще что-то вкололи, в коме ты лежал неделю. – Рана, горевшая огнем, здорово мешала теплой радости от возвращения друга.
– Я слышал, – немного помолчав, ответил Кевин, отставляя пустой стакан подальше от края стола. – Валентина Петровна первым делом сообщила.
– А о бунте рассказала?! – спокойно поинтересовался я, обдумывая, как дела у Ника с девушками и почему они задерживаются.
– В клане? – На миг он застыл с открытым ртом, потом медленно подтянул к себе второй плед. – Нет, ничего не говорила. А что еще я пропустил? Бунт усмирен, как я понимаю.
Я усмехнулся, пригладив пальцами волосы.
– Ничего не пропустил. С врагами пока затишье. Я все эти дни собирал боевые отряды на случай налета, приводил базу в порядок. Возился с укреплением, в общем…
Кевин пробурчал что-то в равной степени как неприличное, так и неразборчивое и сложил руки на груди. Счастливчик, ничего-то у него не болит. Для меня такие жесты – роскошь!
Тут в коридоре раздался шум шагов, и в комнату вошли девушки.
Даша и Люда.
Ника с ними не было. Значит, остался с отрядом.
– Холодина! Брр… И это почти апрель! – поворчала Даша, повесив сумку на спинку стула, и стала распутывать свой шарфик.
А я, улыбаясь, все ждал, когда же она заметит Кевина.
Людочка, в отличие от нее, углядев, что я беседую с кем-то в неофициальной обстановке, осталась возле двери, видимо намереваясь быстро ретироваться. Сегодня третьи сутки, как она ночует у себя в квартире.
– Привет! – сказала Даша, дыша на озябшие руки. – Тео, представь, нас Ник посадил в такси. А водитель, сославшись на какую-то поломку, остановился в трех кварталах от ба… – И тут она увидела: – Кевин? Кевин! – взвизгнула она от радости.
И как ему на руки не запрыгнула, не понимаю. Он, тоже довольный, засмущался, как девица-красавица.
– Так что там таксист, – деловым тоном переспросил я, расчетливо отвлекая ее от друга.
– Какой таксист? – не поняла Даша, не отрывая взгляда от «воскресшего».
– Тот, что высадил вас далеко от базы, – подсказал я.
– Да бог с ним… главное, Кевин вернулся! – Даша никак не могла прийти в себя. Наконец она вспомнила про Людмилу. – Люд, заходи, раздевайся! Что встала как неродная?! Пошли пить чай… Я тебя с Кириллом Борисовичем познакомлю.
