Все, хватит. Если это он, пусть катится из этого мира обратно в тот, где не мог найти работу. Ярость внутри меня была ледяной, как смертельно-синяя снежинка. Я за секунду преодолела расстояние до стола, схватила снежинку, впечатала ему в ладонь и попыталась сжать его пальцы. Гудвин не сопротивлялся. Просто смотрел на меня. Снежинка никак не желала разбиваться, хотя после того, как Антон расколошматил ее о стену, я была уверена, что разбить ее снова будет легче легкого. Мои пальцы прижимались к ней поверх пальцев Гудвина, и ее одуряющий холод сразу начал действовать на меня, а Гудвин казался невозмутимым, как статуя.
– Не выйдет, – сказал он. – Лия, мать твоего занудного приятеля, тоже верила, что первый артефакт поможет от меня избавиться. У себя дома его спрятала, ждала подходящего момента. Но с тех пор, как она покинула этот мир, я успел изучить снежинку и даже на место ее вернул, потому что она ни на кого не действует, а держать ее у себя мне было неприятно. Она предназначена только для одного человека. – Гудвин резко перехватил мои слабеющие руки и прижал к снежинке. У меня подогнулись колени – я едва почувствовала, как они коснулись травы. – Я не хотел, чтобы до этого дошло, но раз уж Антон не справился, а ты сама сюда пришла…
То есть сначала он отдал снежинку Антону, чтобы избавиться от меня его руками, а потом… Так, а что было потом? Забвение подступало, я теряла нить происходящего, а Гудвин все не мог заткнуться:
– Теперь ты поняла, как возвращаться, а значит, выкинуть тебя за дверь уже не вариант. Для тебя это просто игра, а у меня тут вся жизнь. Ты не умрешь там, не волнуйся, этот мир – просто копия. Просто забудешь. Очнешься дома.
Поразительно. Фантастика. Он искренне хочет, чтобы я его поняла. И даже, наверное, простила. Я увидела слабое место своего врага – и на последних секундах уходящего сознания фальшиво простонала:
– Папочка, я уйду, только дай мне минуту, минуту! – Я зарыдала, сама удивившись, как легко это получилось – слезы были так близко к горлу, им хватило секунды, чтобы пролиться. – Я так скучала!
Глаза у меня закрывались, руки, которые он прижимал к снежинке, начали разлетаться на голубые сполохи, не оставляя после себя ничего.
– Папа… – простонала я, уже сама не понимая, изображаю я несчастную девочку или правда умоляю.
Отец ослабил хватку, и я отшатнулась. Упала на траву и уставилась на свои руки. Сработало: они снова были самыми обычными. Я уперлась ладонями в траву и села. В голове прояснилось.
– Почему… снежинка действует… только на меня? – выдавила я.
Отец не ответил – точнее, ответил не то:
– Считай, что этот мир моя… ферма. Я собираю артефакты и продаю, вот и вся история. Город, похоже, чувствует наше родство и дает тебе какие-то возможности, но они уж точно не больше моих.
И все же по внезапно ожившему взгляду на его бесстрастном лице я увидела: Гудвину некомфортно. Развеивать в прах родную дочь даже ему не слишком приятно. Это мой шанс. Я попыталась подняться на ноги, но ничего не получилось, я так и осталась сидеть в траве. Таня, сосредоточься. Тяни время, пока не поймешь, что делать.
– Зачем ты разогнал Стражу? Зачем разваливать этот мир, если ты на нем зарабатываешь?
– Просто решил зарабатывать быстрее.
– Ты скопил денег и тут, и там. Переправляешь артефакты в реальный мир. Продаешь их. И тебе плевать, что тут будет. Когда все развалится, вернешься в реальность и будешь богато жить до старости. – Я криво улыбнулась. Губы дрожали. – Ты в детстве меня учил, как важны деньги. Учил считать. Помнишь сказку про самого богатого воробья на свете?
– Признаться, нет.
А это было одним из моих драгоценных воспоминаний. И еще – как он рисовал здания, когда мы гуляли, как он читал нам иногда. Кажется, в детстве я очень любила отца, а теперь сама с трудом могла в это поверить.
– Давай не будем ссориться? – мирно сказал Гудвин. – Я просто отправлю тебя домой. В тот раз я предлагал тебе остаться, работать на меня, мне это показалось хорошей идеей, потому что ты умеешь делать одну вещь, которая мне не дается. У меня ни разу не получилось самому открыть волшебную дверь, не используя для этого артефакты, а ты успешно это делала. Но знаешь… Мы поговорили, я понял, что мы очень разные и проблем будет больше, чем пользы.
Так вот почему он все обо мне знал… Какой простой ответ. Видимо, он просто следил за мной в реальном мире. И не помог. «Что такого есть в твоей жизни там, ради чего стоит возвращаться? – спросил он в тот раз. – Работа, учеба? Жизнь в комнатенке, которая напоминает только о смерти близкого человека?»
– …И я отпустил тебя. Я помог тебе вернуться домой, это был мой подарок. Я не хочу тебе ничего плохого, Таня.
Ну надо же: он хочет, чтобы я не просто поняла его, а простила и была, наверное, даже благодарна. И на этом Гудвин решил, что исполнил свою отцовскую задачу. Объяснил мне, какой он хороший и как помогал мне, – ну а теперь можно и убивать.
– Не надо, – жалобно простонала я, но его минута слабости, к сожалению, прошла.
