– Это Дом мод. Мы на Петроградке, я тут редко бываю. Секунду, проверю… Открыто! – Антон зашел, я за ним: видимо, призрачная дверь что-то крушит внутри. – Я слышал, сейчас тут нешикарно. Полгода назад, до всей этой истории с выкидыванием за двери, было лучше, а теперь люди боятся куда-либо ходить. Кайф, что эти ребята сегодня все-таки открыты. Рассчитывал на них.
Я тащилась за ним, и мир как будто сузился до пространства под ногами. Всю жизнь я вспоминала отца с чувством потери и незавершенности. Теперь незавершенность исчезла, а чувство стало тяжелее раз в сто. Что мне делать? Что делать? Пока мы ехали по эскалатору вверх, Антон прочитал мне дурацкое стихотворение про девушку в пенсне, которая увидела в витрине шикарно одетый манекен. Я вымученно улыбнулась, чтобы сделать ему приятно.
– …И вот «Ленинградодежда», про которую там говорится, – это было управление по пошиву, ему и Дом мод принадлежал, – взбудораженно объяснил Антон. – То есть, возможно, этот манекен она увидела прямо здесь!
Потрясающе. Только Антон мог впечатлиться такой информацией. Я промычала что-то в знак согласия и зашагала за ним вдоль рядов одежды. Пол не трясется, гул не слышен. Интересно бы посмотреть, какие бренды тут есть, но…
– …Тогда, в феврале, помнишь? – продолжал Антон. За этот час я услышала от него больше, чем слышала иногда за весь день. – Ты сказала, что закроешь три двери, и просила премию.
Даже смешно теперь вспомнить.
– Ты решил, я избалованная?
– Это мягко сказано! Я решил, ты ужасная. Но, короче, вспомнилось сегодня. – Он широким жестом обвел магазин. – Премия! Выбери что-нибудь.
Я уставилась на него:
– А где дверь?
– Нет. Выбери, что понравится. Я куплю. Типа… На память.
– Ты мне в прошлый раз уже носки купил. – Я подняла ногу и показала ему носок с надписью «Белые ночи, серые дни». – Помнишь?
– Помню, да. Ну, значит, в этот раз нужно что-нибудь получше. Ты мне все-таки ключи вернула. Выбирай!
Растроганная его щедростью, я прошлась вдоль вешалок – и сразу увидела то, что мне просто необходимо. Взяла с полки бледно-голубую толстовку с вышитой на груди эмблемой в виде очень глупой чайки. Антон фыркнул.
– Очень смешно. Примерять будешь?
Я натянула ее прямо на футболку, чтобы не искать примерочную. Идеально! Стащила обновку, наслаждаясь мягкой тканью, и мы пошли к кассе, за которой сидела мрачная женщина. Она читала газету – газету на бумаге! – и по лицу ее было видно: даже в день, когда клиентов нет совсем, наличие клиентов ее не радует. В моей голове уже немного улегся помпейский пепел семейной трагедии, и я снова стала замечать вот такие бессмысленные вещи.
Антон расплатился, а потом, к возмущению женщины, перегнулся через стойку, нашел там карандаш, нашел на изнанке кофты бирку с составом ткани и криво нацарапал: «От Антона».
– Хотел еще дописать «повелителя чаек», но не влезло.
Сердитая продавщица убрала подарок в пакет. Я с трепетом приняла пакет у Антона из рук. Счастье затмило мысли о моем жадном отце, который разнес на куски и мой личный мир, и мир Антона, – и тут же померкло снова. Мне не победить Гудвина, я могу только сдаться. Но перед этим… Мы так и стояли перед кассой. За большими окнами был прекрасный день, хоть солнце уже и зашло за облака.
– Помнишь, ты однажды рассказывал… – начала я и по заложенному носу с ужасом поняла, что сейчас заплачу.
Антон, кажется, тоже это услышал. Продавщица продолжала сверлить нас осуждающим взглядом, и Антон потянул меня к вешалкам, потом за них, туда, где женщина нас не увидит.
– Ты рассказывал про финал балета «Щелкунчик», – выдохнула я, прижимая к себе пакет.
У меня с февраля стоял в ушах его голос, то, как грустно он это сказал: «Мари просыпается и понимает, что все это был сон. Она уснула под елкой в новогоднюю ночь, и ей привиделась борьба крыс с игрушками, и принц, и даже танцующие чай и кофе».
Даже если Мари еще раз попадет в свой сон, однажды она все равно проснется. Мне придется вернуться, пусть время в реальном мире и стоит пока на паузе, – но я хочу сделать это на своих условиях. Пусть этот волшебный мир поможет мне еще раз.
– Гудвин как крысиный король, – сдавленно проговорила я. – Он хочет сам править в своем игрушечном королевстве. Я не представляю, как его победить, Антон. Мне нужно пойти к нему, взять снежинку и исчезнуть, иначе он все тут разнесет. Другого выхода нет. Но я подумала, вдруг перед этим я могу… Если ваш мир правда мне помогал… – Я схватила Антона за руки своими ледяными пальцами и зажмурилась. Пакет с толстовкой шлепнулся на пол. – Пусть моя сила перейдет к тебе. Хочу, чтобы ты умел все, что могу я.
Я встряхнула его руки. Ничего не произошло – а я надеялась на какую-нибудь красивую вспышку синего сияния. Ну же, пусть избранником дверей будет тот, кто этого заслуживает больше! Антон выпутал свои руки из моих, взял меня за плечи и подтянул ближе.
