Мы постояли, глядя на сияющий голубой снег. Бабушку, лежавшую на носилках скорой помощи, уже убирали в машину, но она села и возмущенно посмотрела на врачей, а потом попыталась слезть. Болтливый мальчик смотрел на волшебную дверь, и от удивления жвачка выпала у него изо рта. Он подобрал ее, засунул обратно и начал торопливо жевать. Второй мальчик подошел, все еще держа в руке снежок. Он меня не заметил. Его мама смотрела на дверь как на чудо, и в ее очках отражался голубой свет.
Девушка на каблуках помогла бабуле спуститься с носилок. Большой мрачный врач скорой помощи что-то возражал, но скорее удивленно, чем зло. Смуглый человек выглядел довольным.
– Ух ты! Даже лучше, чем я думал. Сегодня вокруг было так много несчастных, а сейчас… все раны залечены. Браво. – Он подал мне ладонь, предлагая по ней хлопнуть, и я хлопнула. – Тебе нравится, когда люди радуются, и ты скопировала всех, кто сейчас есть в городе. В реальности никто ничего не заметит, не волнуйся. А у этих версий есть шанс прожить счастливую жизнь.
Я улыбнулась, потому что он совсем не сердился. Вынула ногу из тапки и потрогала снег. Приятно. Прохладно, но не холодно.
– А вы кто? Вы тут живете?
– Я живу везде. – Он подобрал осколки, которые стряхнул с моей руки, и они собрались в целую снежинку. – Люди часто забывают, что жизнь – это игра. Хорошо, что дети всегда помнят.
Я восхищенно охнула, и мой новый друг вопросительно глянул на меня.
– Теперь я могу позвонить в «Умный дом»! Все расскажу ведущему. И он объяснит, как все тут работает.
Смуглый человек фыркнул:
– Вряд ли он такое объяснит. Хотя… Если он сейчас в твоем волшебном городе, то эта его версия, наверное, объяснит что угодно.
– Что это такое? – спросил голос за моей спиной. Я обернулась. В проеме волшебной двери было видно подсвеченную голубым сиянием комнату – и папу.
– О нет, – пробормотал смуглый человек. – Ты была настолько хороша? То, что ты создала, видишь не только ты… Ну что ж. – Он сжал мое плечо. – Это твоя битва, малышка. Не проиграй.
Но я уже смотрела только на папу. Испугалась, что он будет меня ругать. Он потянулся ко мне через сияние и отдернул руку, будто обжегся.
– Ты… Как… Я тоже могу туда войти? – спросил он.
Мне не хотелось, чтобы он заходил, но, если я не пущу его, он разозлится, а это хуже. А еще хотелось его порадовать и показать, как я его люблю. Папа рисовал красивые здания, когда не сердился. Здесь все как в нашем дворе, но лучше. Пусть он посмотрит. Я протянула папе руку, взялась за его большую ладонь, и он переступил порог. Встал рядом со мной. Кажется, он забыл, что я поранилась, но это ведь уже и не важно, да?
Папа глубоко вдохнул, озираясь:
– Как тут легко дышится. Что это за место?
– Не знаю, – тихонько сказала я. – Идем домой?
Он осмотрелся, потрогал скамейку. На ней уже никого не было. Смуглый мужчина исчез, его нигде не было видно. От этого мне стало не по себе. Все остальные занимались своими делами, девушка на каблуках смеялась и обнимала старушку, два мальчика так и стояли, таращась на дверь. Красивая женщина в очках торопливо вытащила телефон, чтобы сфотографировать дверь, и у нее из кармана на снег выпала связка ключей. Она не заметила, потому что пыталась понять, что с ее телефоном. Он не работал, как она его ни трясла.
– Все настоящее, – пробормотал папа, ощупывая снег, стену, деревья. – Это как макет нашего двора в натуральную величину. У меня бред, я умер? Если это сон, лучше бы и не просыпаться.
– Мама с Евой скоро вернутся. Идем?
– Хочу побыть тут, – сказал папа. Я подумала: он радуется, как маленький. – Не хочу домой, вряд ли этот бред долго продлится. Можно я останусь здесь?
Я хотела, чтобы он ушел. Но делать, что хочешь, плохо.
– Можно? – с нажимом повторил он.
– Да, – тихо сказала я, потому что боялась сказать нет.
Папа подобрал снежинку, которую смуглый человек положил на верхушку сугроба. Я попятилась, вспомнив, как осколок торчал из моей руки.
– О, надо же, целая. Что-то так грохнуло с елки, когда ты ее толкнула, – я уж думал, ты что-то разбила. Ну все, игры закончены. Возьми, повесь на елку, чтобы мама не бесилась, и забудь про все это.
Наверное, он имел в виду «забудь, как я толкнул тебя», но по снежинке прокатился голубой свет, и я отдернула руку, так ее и не коснувшись. Папа не стал настаивать – он поймал ладонью мою руку, довел меня до сияющей двери. Я не сопротивлялась.
Он подождал, пока я переступлю порог, – и выпустил мою ладонь. Я обернулась. От голубого сияния его лицо было плохо видно. Я уже была в комнате, а он так и стоял там, в волшебном дворе.
– Папа, – сказала я как-то заторможенно. – Идем?
Мы встретились взглядами через сияющее марево. Потом он закрыл передо мной дверь. Еще несколько секунд она висела в воздухе, а потом растаяла.
Мама вернулась, держа на руках плачущую Еву. Под конец прогулки Ева всегда просилась на руки.
– Что случилось? – спросила мама, когда я выбежала в прихожую. – Где папа?
– Он ушел. Ушел! – Я плакала так, будто сердце сейчас разорвется.
– Зайка, что случилось? Куда ушел?
– Просто ушел!
