Мы вместе смотрели на город, который поймал последний розовый отблеск заката, – а потом солнце этого долгого дня скрылось за домами, оставив только апельсиновую полосу на горизонте. Даже бесконечные дни всегда подходят к концу.
Я выдохнула. Как же мне нравилось все, что он читал. Это очень глупо, но…
– Не слушай Вадика, – сдавленно проговорила я. – Когда тебе кто-нибудь понравится, читай стихи. Это беспроигрышно. Любое сердце растает, как мороженое.
– Про любое я не уверен. – Антон выпрямился. – Но спасибо. О… Кстати, Вадик! Я бы вечно тут стоял, но мне очень надо выяснить, как он.
Я его понимала. Вадик для него – как для меня Ева, что бы он там ни говорил. Антону, похоже, просто жизненно необходимо иногда проорать, как он кого-нибудь ненавидит. Я взглянула на камин и елку, и они растаяли. Ковер тоже исчез – к выходу с крыши мы шли уже по обычному листовому железу, кое-где тронутому ржавчиной.
– Не отстану, – повторил Антон. – Сейчас со всем разберемся, пойдем домой и расскажешь.
Домой. Домой. Домой.
Вадика мы нашли в зале для писем. Я не то чтобы искала, просто шла с намерением найти его, и ноги привели сюда. В коридоре третьего этажа я открыла дверь, за которой дважды обнаруживала Юсуфа, изучающего письма.
Я знала, что больше не встречу его здесь. А еще знала, что никто, кроме меня, не заставал его в этом кабинете. Сейчас тут царил полный бардак, все шкафы с картотекой писем были сдвинуты в сторону одного из углов, словно внезапно обрели сознание, обернулись в ту сторону и уснули снова. Мы с Антоном вошли, шурша письмами, устилающими пол. Из дальнего угла осторожно высунулась голова с плохой стрижкой. Вадику определенно пора было хоть в чем-то взять пример с парней из Клана и сходить в барбершоп.
– Антоха! Трюкачка! – простонал Вадик с таким облегчением, что сразу было ясно: он натерпелся тут страху.
В полутьме, накрывшей здание после заката, было особенно заметно, что в руке у него сияет артефакт – зеркальце, которое бросил ему Антон. Я пробралась в угол, осторожно ступая между шкафами, и заглянула за древний письменный стол Юсуфа, который какая-то сила вбила в угол: похоже, как раз для того, чтобы Вадику было где спрятаться.
– Обычно я сюда не хожу, – глотая слова, пролепетал Вадик, выглядывая из-под стола. – Лично я считаю, что это место проклято: нет, ну письма сами себя сортируют, это вообще нормально? Но меня загнали на этот этаж, а дверь открыта. Влетаю сюда, думаю: ну все, прощай, жестокий мир. И тут вся мебель начала двигаться в мою сторону, пока не втиснула в угол. Как я орал! Как орали парни из Клана! Вот с тех пор сижу тут – они дали деру, но вдруг, думаю, вернутся. Может, даже с самим Гудвином. Вы такие спокойные – чего, уже закончилось все? А я даже на настоящего Гудвина не посмотрел! Обидно.
Судя по всему, когда Вадик волновался, слова начинали сыпаться из него как из рога изобилия – щедро и без всякого контроля.
– Ничего не потерял, – сказала я и постаралась сдвинуть стол, чтобы он мог вылезти.
Стол был неподъемный. Вадик просто прополз под ним и бросился к Антону.
– Ты живой! – стонал Вадик, обнимая его. – Антоха! Если бы ты сдох, я бы рыдал каждый раз, когда вижу нашу любимую жвачку. И в конце концов подавился бы ею от слез. И тоже сдох.
– Ну, ну. – Антон неловко похлопал его по спине. Похоже, опыт дружеских объятий у него был близок к нулю. – Зеркало пригодилось?
– Гениальная штука! Они меня пытались остановить артефактом, но я направил зеркало на них, как ты делал, и это обратило действие их артефакта на них самих. Я хоть ненадолго скрыться от них смог! На, забери, пока я от сердца эту штучку могу оторвать!
– Себе оставь, – задумчиво проговорил Антон и глянул на меня, не пытаясь оторвать от себя Вадика. – В хранилище, когда ты сломала артефакт, Гудвин натравил на меня всех своих. И тут на них вдруг упал стеллаж с артефактами. Я попытался воспользоваться шансом отбить тебя у них, но не смог, их слишком много было. Решил, что живой я тебе полезнее, и сбежал. Выбрал крышу – думал, чайки помогут, – но там меня догнали. Тупое было решение.
– Здание Стражи защищает своих сотрудников… – запоздало поняла я. – Вот почему Гудвину было важно, чтобы ты вчера вывел отсюда людей. Он боялся, что попытается выгнать стражников силой – и здание даст отпор. А на крыше это, похоже, уже не работает.
– Никогда не верил в эти байки про наше здание! – Вадик с трудом выпустил Антона из объятий. – Но после этого почтового кошмара готов поверить во что угодно. Прости, жуткая комната, ты мне очень помогла! – Он похлопал по стене. – Но теперь я с легким сердцем отсюда свалю. Идемте, найдем Павла Сергеевича.
Я позволила им выйти первыми, вспоминая Вадика пятнадцатилетней давности. Чумазый, неухоженный, в отстойной старой куртке. Похоже, ему очень нужен был друг, и в тот день в этом волшебном мире он его нашел.
