Машина выехала с парковки и медленно покатилась по проспекту. Антон подождал, когда она скроется из виду, повернулся ко мне, и улыбка на его лице поблекла, между бровями легла тревожная складка.
– Что? – тихо спросил он.
– Мне надо уйти. Ненадолго. Я… – Я прерывисто вздохнула и опустила голову. – Гудвин сказал, что время в обычном мире идет как обычно, а я думала, что… Моя сестра волнуется. Очень. Я… – Мне стало тошно от себя самой. – Я ушла так же, как отец когда-то. Просто исчезла, ничего не сказав. Я не хочу быть как он. Не могу так поступить с ней.
– Ты всегда говорила, что Гудвину верить нельзя.
Антон подошел ко мне. Мы стояли как среди обломков кораблекрушения. Все, что Клан выкинул вчера из Стражи, по-прежнему лежало перед зданием. Они даже не подумали прибраться – а может, нарочно все оставили, чтобы в городе знали, кто теперь хозяин. Я изо всех сил захотела, чтобы черепки от глиняных горшков собрались снова, чтобы ожили увядшие комнатные растения, которые валялись среди комьев земли. Но ничего не произошло. Похоже, силе нужно отдохнуть и восстановиться. Хоть бы хватило на дверь, всего на одну дверь – это все, что мне сейчас нужно.
– А вдруг он не соврал? Я должна проверить, – тихо проговорила я, скользя взглядом по его лицу. Как же не хочется уходить. – Я очень ее люблю, я за нее отвечаю, и она там совсем одна. Наверное, думает, я умерла.
– Понимаю, – сказал Антон. Щеки у него были красные. – Ты же… вернешься? Гудвин сказал, если ты поймешь, как открывать двери, сможешь делать это в любой момент. Он этого и боялся. А судя по тому, что ты еще здесь и не развеялась в прах, снежинку он тебе вручить так и не смог.
Мы говорили совсем тихо, хотя некому было нас подслушать. Здание было совершенно темным, ни одна лампа не горела, но я заметила, что на улицах стало больше машин. Новости о том, что Клан сбежал из Стражи, похоже, успели как-то разнестись. А может, люди хотели своими глазами посмотреть, правда ли исчезли разрушения, которые так долго учиняли в городе двери.
– Конечно, вернусь, – сказала я. – Еще спрашиваешь! Я же сказала: нигде не была счастлива так, как здесь. Но мне придется понять, как жить на два… дома.
– Все решим. – Он усмехнулся. – Я подожду. Ты обратно сюда же выйдешь? Постою тут на всякий случай.
– Я не знаю, куда мне удастся открыть дверь. Но… – Я рассмеялась. – Знаешь, все наоборот. Тебе не надо стоять около двери. Каждый раз, когда я оказываюсь в этом городе, дверь открывается недалеко от тебя.
«А еще я хочу поискать твою мать, – подумала я. – Найти ее в Петербурге, узнать, жива ли она и жив ли ты. Ни за что тебе этого не скажу. Но это все позже. Сейчас мне просто нужно утешить Еву – и вернуться к тебе».
Все как в прошлый раз: он, я, прощание. Только теперь я ухожу сама.
– У тебя в заложниках моя сумка, – сказала я. – Она осталась в твоей квартире. Прости, у меня там грязные носки. Короче, можешь не волноваться, надолго я ее не покину. Хорошо, что главное – на мне. – Я натянула на груди толстовку с чайкой. – Конечно, Гудвин вряд ли так просто успокоится, но ты же видел, что я могу. Я все решу.
– За это я и не переживал, – натянуто произнес Антон. – Слушай, можно я скажу? У любого трюкача силы слабеют, когда он много потратил. Со временем они восстанавливаются, но… Ты… – Он как будто изо всех сил искал слова и не находил. – Я боюсь, что у тебя сейчас не хватит сил создать там дверь.
Конечно, разумно было бы остаться в мире, где я всемогуща, где у меня есть друзья, которые меня защитят, но Еву без меня защищать некому. Она ждет меня, и я не подведу.
– И вообще, там что угодно может случиться, а я даже толком не знаю, где оно, это «там»! – раздраженно продолжал Антон. – А знаешь что? Я пойду с тобой.
– Нет! – выпалила я. Гудвин сказал, попытка пройти через дверь его убьет. – Нельзя.
Увы, слово «нельзя» никогда еще Антона не останавливало.
– Открывай, – приказал Антон. – Обычно это твоя реплика, но сейчас это скажу я: от меня будет много пользы. Я пригожусь. И еще вдруг там…
Я по глазам увидела: думает о матери. Тоже надеется, что сможет отыскать ее там, где мы окажемся. Да как же его остановить!
Единственный аргумент, который может сработать, – надавить на чувство ответственности.
– Антон, – серьезно начала я. – Ты не можешь оставить город без защиты. Ты же вроде местного супергероя! Твоя мама хотела, чтобы ты был лучшим стражем, так? Вот и будь им, сейчас это особенно нужно. На весь Адмиралтейский – Вадик без жвачек и Белла на одной ноге. На весь Литейный без тебя – никого. Просто поверь, я скоро вернусь. Жди.
Он мучительно наморщил лоб, попытался найти аргументы, но… В глубине души он знал: я права.
– Жди, – с нажимом повторила я, будто я и правда Элли, которая оставляет Тотошку привязанным на крыльце супермаркета.
– Возвращайся скорее, – нехотя произнес Антон. – Я знаю, тебе нужно к сестре, но, пожалуйста, возвращайся скорее. А то я как чудовище из «Аленького цветочка». Зачахну.
