Они стояли, наблюдая, как исчезает за берегом последняя узкая полоска заката. В их пятки глупо тыкались носы рыбешек — это лето вообще было рыбным. Неожиданно вода пошла волнами, залила джинсы Элеоноры — шел катер. Но преподавательница не огорчилась, сказала рассеянно:
— Да я так дойду. Два шага до дома. Ну, девочки, вы просто… волшебницы какие-то! Подарили мне такой… такой вечер! Я как на концерте фортепианной музыки побывала, честное слово.
— А мы говорили вам, что волшебницы.
— Охотно верю! Ирина, ну-ка, дайте свой телефончик…
Между тем волнение воды усиливалось, послышался негромкий рокот, и неожиданно из-за уступа площадки выплыл совершенно белый катер. Хороший, современный катерок, со скромной каютой человека на четыре. Он был ярко освещен, изнутри слышалась музыка. Катер закачался на волнах напротив них, а стоявший за его штурвалом молодой парень, в тельняшке и белых брюках ослепительного контраста, с беспорядочно торчавшими волосами, словно стог сена, сначала неуверенно посветил на них фонариком, а потом сверкнул еще раз и закричал радостно:
— Девки! Это вы на набережной частушки пели?!
Ирина диктовала Элеоноре свой телефон, поэтому за всех ответила Людочка, стоявшая в нелепой позе, придерживая платье почти у бедер. Парень тотчас же закричал куда-то вниз:
— Макарыч, ерш твою медь! Я же те говорил, пердуну старому, что это они! Девки! Не хотите у нас погостить? А? Местов найдем!
— Спасибо! — звонко отозвалась Элеонора, выходя из воды на ступени. — Мне домой!
— А вы?!
— Нам далеко. Туда ваша яхта не плавает.
— Это говно плавает, — простодушно и искренне оскорбился парень. — А мы, речники, ходим. Правильно, Макарыч? Слышь, Макарыч, доставим девок до Советского, а?
— Доставим!
— Давай, девки, сюда! У нас и гармония есть!
Из нижней каюты показалась вторая такая лохматая голова, только увенчанная морской фуражкой с крабом, светящимся даже в темноте, и буйными бакенбардами, закрывавшими пол-лица. Макарыч что-то жевал.
— Доставим, — подтвердил он голосом мультипликационного пирата, — завсегда.
Ирка растерянно оглянулась на Элеонору.
— А инструмент? Мы его тут брали, в досуговом…
— Давайте, я занесу! — просто проговорила та, сделала шаг снова вниз и подхватила меха. — Мне все равно по пути!
— Он тяжелый, осторожно.
— А все равно я без каблуков. Счастливо, девчонки!
Парень, работая мотором катера на малых оборотах, уже табанил к каменному выступу-площадке и готовился скинуть туда легкие дюралевые сходни. Ирка обернулась к Людочке.
— Видала? — с горящими глазами проговорила она. — Ты даже не представляешь, сколько ты сегодня себе насиморонила! Ты теперь поплывешь не ПО, а ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ! Чуешь, мать?
Людочке оставалось только кивнуть. На ее глазах высыхали в тепле этого вечера первые слезы.
