На институтской парковке было почти пусто, стоял только чей-то белый минивэн с сильно тонированными стеклами. Такси причалило прямо к дверям института. Сделав контрольный звонок Гайке, Варя поднялась в свою лабораторию.
В лаборатории было все по-прежнему. Даже странно, с ней самой столько всего произошло, а здесь все как всегда, будто остановилось время…
Борька Плохинский пилил напильником металлическую трубку и не услышал, как она вошла. Увидев ее перед собой, даже вздрогнул и отшатнулся.
— Пилите, Шура, пилите, — ехидно пропела Варя. — Они золотые!
— Фу, Варвара! Напугала! — Он отложил напильник и, улыбаясь во весь рот, оглядел ее с ног до головы. Видно было, что он рад ее появлению. — Милый Дедуля тебя ждет. Уже прибегал, икру метал!
— Красную или черную? — Варя автоматически включилась в привычный треп.
— Заморскую, баклажанную! — заржал Плохиш. — Ты чего так долго шла?
— Так я не за углом живу! — возмутилась Варя. — И нуль-транспортировку еще не изобрели.
Видно было, что Борька соскучился тут в одиночестве (где, интересно, Светочка?). Она и сама соскучилась по лаборатории, по работе, да и по Борьке тоже. Как будто сто лет прошло, а ведь она в отпуске совсем недавно. Ничего, скоро все кончится, и она сюда вернется!
…Со статьей Варя справилась быстро и к одиннадцати часам была полностью свободна. Она позвонила Гайке и сказала, что возвращается.
— Давай скорей, — обрадовалась Гайка. — Такси вызвала?
— Сейчас вызову. Вы там как?
— Мы тут нормально, — ответила Гайка. — Но скучно. Тимаков не звонил и не доступен.
— Ясно, — сказала Варя. — Скоро буду.
Борька, слышавший разговор, пристал к Варе с расспросами, кто такая Гайка?
— Двоюродная сестра, — соврала Варя. — Приехала из Нефтеюганска, будет учиться в универе.
— Хорошенькая хоть? — не отцеплялся Борька. — Или без слез не глянешь?
Варя задумчиво посмотрела на него.
— Пожалуй, без слез не глянешь, — сделала она заключение. — Я тебя с ней познакомлю. Ты как на нее глянешь, так сразу в слезы и ударишься. Потому что сразу поймешь: тебе с ней ничего не светит.
И ехидно пропела:
— До-о-брая ты… — печально протянул Борька.
— Да, я такая, — с вызовом сказала Варя. — Я очень
— Ну ладно тебе, Варвара, чего ты злишься? — примирительно завел Борька. — Если я виноват в чем — прости! Давай мириться? Давай мы сейчас это дело устаканим и забулькаем. Чайком! А, Варвара?
— Тебе и чаю попить уже не с кем! — не унималась Варя. — А где же Светочка? Где наша красавица и у-умница?
Слово «умница» она произнесла с особой интонацией.
— Понятно, — опять запечалился Борька. — Злопамятная, да? Сколько еще будешь злиться? Между прочим, скучно без тебя. Кончай злиться, а? Давай по чайку!
— Ладно, Плохиш, — смягчилась Варя. — Я бы с тобой почайпила, но мне правда идти надо. Вернусь из отпуска — договорим! И она пошла к выходу, вынимая телефон.
— Тебя, кстати, Зольников спрашивал, — вслед ей крикнул Борька. — Я ему сказал, что ты сегодня будешь.
— Вадим Геннадьевич? — притормозила Варя. — Зачем я ему понадобилась?
— Не знаю. Зайди к нему, спроси.
«Наверное, хочет что-то спросить об Иде», — подумала Варя. Конечно, надо бы зайти, но не сегодня. Нельзя задерживаться.
Она вышла из лаборатории и хотела набрать номер вызова такси, но телефон вдруг запищал и отключился.
Сдох, поняла Варя. Когда же она последний раз ставила его на зарядку? И не вспомнить…
Вернуться? Нет, плохая примета. Ладно, не беда, она позвонит с вахты…
Быстро сбежав по лестнице в вестибюль, Варя направилась к столу вахтера, где стоял телефон. И тут ее окликнули.
— Варенька!
Варя обернулась. К ней быстрым шагом подходил Вадим Геннадьевич Зольников. Варя поразилась, как он изменился. С него как будто сошел глянец, он потускнел и осунулся. «Все-таки он сильно любил Иду, — подумала Варя, — раз так переживает».
— Варенька, как хорошо, что я вас застал! Мне сказали, что вы сегодня будете, но я боялся, что мы разминемся. — Вадим Геннадьевич подошел совсем близко и пристально взглянул Варе в лицо.
— Здравствуйте, Вадим Геннадьевич, мне сказали, что вы меня искали, но я…
— Мне необходимо с вами поговорить, — перебил ее Зольников. — Об Иде.
Ну да, конечно, об Иде, о чем же еще? Никаких других общих тем у нее с Зольниковым быть не могло. Но ей меньше всего сейчас хотелось говорить об Иде. Это тяжелая, болезненная тема. Мысли об Иде отнимали у нее силы, а силы ей сейчас были нужны.
— Вадим Геннадьевич, я соболезную и прошу меня простить, я сейчас очень спешу, я никак сейчас не могу, никак!
Но он не отступал.
— Вы не можете мне отказать, Варенька. И это не займет у вас много времени. Вы ведь сейчас все равно едете в город, верно? Я вас подвезу, мы поговорим по дороге.
