В то время в Китае активно действовали европейские разведки – в основном немецкая и английская. Резидент немецкой разведки барон фон Нойман пронюхал о спрятанных сокровищах императрицы и захотел завладеть ими. Самолично завладеть. Он подкупил служанок Цы Си и узнал о том, что тайна доверена Лао Мэню и… куклам.
Надо сказать, что барон принадлежал к очень древнему саксонскому роду, в котором из поколения в поколение передавались не только замки и поместья, но и тяжелая психическая болезнь. Носители этой болезни почти всегда казались вменяемыми, но иногда впадали в буйство, круша все вокруг себя. В такие минуты их запирали в застенке фамильного замка, пока не пройдет приступ. Сам барон, чувствуя приближение приступа, делал себе укол морфия и просто засыпал. За исключением тех случаев, когда ему было выгодно использовать собственное буйство, чтобы напугать кого-то.
Барон отправился вслед за Лао Мэнем в Петербург. Здесь он попытался завладеть куклами, но Лао Мэнь то ли спрятал их, то ли раздал своим знакомым.
– Скабичевскому и девушкам.
– А также путешественнику Чибикову. Вскоре Лао Мэнь умер, и барон фон Нойман был случайно убит во время очередного приступа. Информация о куклах каким-то образом попала к начальнику СПЕКО Глебу Бокию. Он не знал точно, в чем заключается их тайна, но попытался найти кукол императрицы и двух из них действительно отыскал. Потом его расстреляли, СПЕКО распустили, но какие-то сведения о китайских куклах сохранились, и через какое-то время новое руководство Организации вновь открыло операцию «Китайская кукла». Дальнейшее вы в общих чертах знаете.
– Не знаю только одного: кто этот человек. – Надежда кивнула на понурившегося злодея.
– Это внук барона фон Ноймана. Думаю, он нашел записи своего деда и решил отыскать сокровища последней китайской императрицы. С этой целью он и приехал в Россию. Ему по наследству передалась страсть деда к поискам сокровищ, а также его болезнь. Именно из-за нее он устроил погром в квартире Елизаветы Васильевны Куркиной. Затем он выкрал очередную куклу из музея и убил случайного человека в компании «Телесеть». Одновременно с этим он подкупил вашего бывшего коллегу, – профессор повернулся к Евгению, – чтобы тот попытался вытащить из хранилища двух кукол и нейтрализовал вас.
– Я так примерно и думал, – помрачнел Евгений.
– Да, профессор, а что это за фантастическая сцена была в Музее кукол? Театр теней, битва кошки с летучей мышью…
– Извините, – профессор смущенно улыбнулся. – Это я устроил… сжег одну тибетскую травку, которая вызывает галлюцинации. Я хотел, чтобы вы включились в игру, унесли мою куклу, чтобы пустить Ноймана по ложному следу. Мне нет прощения…
– Да уж, действительно, – нахмурилась Надежда. – Вы же знали, какой он опасный человек!
– Меня может извинить только то, что я следил за вами, и когда ситуация стала действительно опасной – вмешался!
– Ладно, замнем, – отмахнулась Надежда. – А что теперь будет с этими куклами и тайной, которую они хранили?
– Извините, но записку старой императрицы я заберу. Именно за ней меня послало китайское правительство. Сокровища Цы Си – это национальное достояние Китая.
– Так вы, выходит, не профессор, а мой коллега? – оживился Евгений.
–
– С запиской все ясно, – проговорила Надежда Николаевна. – А что будет с куклами?
И она аккуратно поставила на землю кукол, которые смотрели друг на друга с радостью, как будто и правда сестры встретились после долгой разлуки.
– Что ж, кукол я могу оставить вам на память об этом удивительном деле. Конечно, они старинные и ценные, но и ваш вклад в поиски сокровищ Цы Си неоценим. Так что можете по своему усмотрению распорядиться всеми куклами.
– Всеми семью? – уточнила Надежда.
– Почему семью! – вскинулся Евгений. – Две куклы – собственность спецхрана, если я их не верну – меня самого оставят здесь на хранение! Вот остальными пятью можете распоряжаться!
– Ну, эту куклу я, конечно, верну в Музей кукол, – проговорила Надежда, отложив в сторону куклу в темно-розовом платье. – Эту – профессору Чибикову, эту, в лиловом, отнесу Юльке Полянской в музей-квартиру Скабичевского. Хотя они ее уже, кажется, списали, но это не дело – все же единственный подлинный экспонат! Эту, в синем платье, что принадлежала покойной Куркиной, отнесу той девочке, дворничихиной дочке, пускай память останется. А эту… – Надежда загляделась на куклу в темно-красном платье, которая когда-то принадлежала Марии Ставрогиной, – прямо и не знаю.
– Возьмите себе, – улыбнулся Чжао Ли, – для вашей внучки.
– Все-то вы знаете, – пробормотала Надежда, – ну ладно, они как раз скоро в отпуск приедут. Хоть Светка и большая девочка, одиннадцать скоро, все же от такой красоты не откажется.
Дома Надежду встретил вернувшийся пораньше муж. А еще много разных деликатесов и большой букет роз – муж пытался загладить вину. Надежда улыбнулась ему ласково, давая понять, что все его проступки забыты, и ушла в гостиную, чтобы поставить розы в вазу.
